Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 185

Он спешил. Поблизости нашелся обломок булыжника – холодный и тяжелый, как надгробная плита. Надо было привязать камень на шею – но веревки не было, а пояс все время соскальзывал. Суетясь и всхлипывая от страха, Солль расстегнул наконец рубаху и с трудом засунул булыжник за пазуху – прикосновение камня к обнаженной груди заставило его передернуться.

Обеими руками удерживая за пазухой камень, он снова навалился на кладку и минуты две стоял, отдыхая. Город спал; где-то в темной вышине поскрипывали под ночным ветром невидимые флюгеры да слышалась издали перекличка ночных сторожей: «Спите споко-ойно, честные жи-ители…»

Спи спокойно, сказал себе Эгерт. Изо всех сил, как любимого котенка, прижал к себе камень; перекинул тяжелую, как бревно, ногу через стенку колодца.

Он сидел на каменной кладке верхом; еще усилие – и другая нога, непослушная, онемевшая, свесилась над водой. Теперь Солль лежал на кладке животом, ноги его внутри колодца не имели опоры, оставалось только зажмуриться, оттолкнуться от колодезной стенки руками и коленями – и тело опрокинется навзничь, ударится о воду, и камень, спрятанный за пазухой, тотчас же потянет на дно, и вода смоет с Эгерта страх и унижение, надо только…

Мышцы его свело судорогой. Из последних сил давя в себе страх, он пытался разжать синие, мертвой хваткой вцепившиеся в кладку пальцы. Если б можно было с размаху садануть хлыстом по трусливым рукам… Но у Эгерта не было помощников, а камень за пазухой мешал дотянуться до пальцев зубами и укусить их, заставляя разжаться. Еще усилие, еще…

Но тут ужас смерти сорвал наконец плотину.

Солль вцепился в стенку колодца всем телом, локтями, ступнями, коленями; уже не помня себя и собой не владея, ринулся вперед, хватая воздух ртом, желая выскочить из собственной кожи и бежать, бежать, спасаться… Захлебываясь страхом, он свалился с кладки на землю, булыжник выкатился из-за пазухи, а Эгерт, все еще безумный, отполз прочь, дрожа и всхлипывая.

Из полосатой будки у ворот выглянул стражник – и, не увидев никого и ничего, спокойно нырнул обратно. «Спите споко-ойно…» – перекрикивались сторожа.

Прислонившись спиной к фонарю, Эгерт сумел наконец взять себя в руки – и только тогда осознал глубину пленившей его западни.

Он не хозяин себе. Страх сделал невыносимой его жизнь и невозможной – смерть. Он не сможет уйти; весь человеческий век, всю долгую, до старости, жизнь он будет бояться, бояться, и унижаться, и предавать, и сносить позор, и ненавидеть себя, и гнить заживо – пока не сойдет с ума…

— Нет!!! – закричала душа Эгерта Солля. – Нет…

Рубашка лишилась уже всех своих пуговиц; Эгерт схватил булыжник на руки, как мать любимое дитя, кинулся к колодцу, одним прыжком взлетел на край…

Ему не хватило доли секунды, потому что, увидев темную воду внизу, страх смерти сломил его волю, как ребенок ломает спичку, и дал опомниться только на земле, где Солль трясся, скорчившись, как новорожденный крысенок…

Он плакал и грыз пальцы. Он звал на помощь светлое небо – но небо оставалось темным, как это бывает ночью. Он хотел умереть и пытался остановить свое сердце усилием воли – но сердце не слушалось и билось по-прежнему, хоть и неровно и болезненно…

Потом он почувствовал на себе взгляд.

Никогда еще Эгерт так остро, так явно не чувствовал кожей чужих взглядов; он сжался, не решаясь шевельнуться, но взгляд, вопреки его надежде, не исчезал. Взгляд лежал на плечах, как тяжелые ладони; Солль стиснул зубы и медленно поднял голову.