Раскол - Рита Хоффман Страница 189

— Плевать.

Халахэль прижался к ней, обнял и начал вылизывать виски, уши – все, до чего мог дотянуться. Возможно, он пытался сказать этим, что переживал, волновался, боялся, что Мормо ее убьет, но не знал нужных слов и потому выражал чувства так, как привык: телом, языком и животным урчанием.

— Он сказал, что Фата проросла во мне, – прошептала Ромэйн, поглаживая спину Хэля пальцами. – Что я больше не принадлежу Упорядоченному.

— М-м… – Слишком занятый вылизыванием, он не смог произнести ни слова.

— Хэль?..

— Да? – промурлыкал он, прикусывая ее ухо.

— Что, если твоя природа больше не будет отвергать меня?

Его глаза распахнулись, он с недоверием уставился на нее, впиваясь когтями в спину.

— Не шути со мной, – хрипло прошептал он. – Не сейчас.

— Вдруг это последнее мгновение покоя перед кошмаром?.. – Ромэйн сжала волосы на его затылке. – Что, если мы больше никогда…

Он накрыл ее собой, вжал в пульсирующий пол. Горячие руки скользнули под рубашку, колено развело ноги, подрагивающие бедра прижались с такой силой, что причиняли боль. Что-то обвило лодыжку…

«Хвост. Ну конечно…»

— Ешь, – прорычал Халахэль. – Забери мою сущность.

Перевоплощение в Фате отличалось от перевоплощения в Упорядоченном. Боль стала другой – мягкой, ласкающей, обволакивающей. Клыки прорезались быстро, когти царапали спину Халахэля, отросшие хвосты обвили его, притягивая ближе.

Ромэйн впилась в его шею, сделала глоток горчащей крови и заурчала так же, как урчал он, заговорила на языке, понятном только демонам. Его сущность хлынула в рот, расползлась по пустой комнате, окружила их густым алым туманом.

И тогда она решилась выпустить свою.

Учуяв ее, Халахэль издал сдавленный стон и прижался горячим ртом к груди Ромэйн. Он кусал, пил кровь, вытягивал сущность, гладил и раздевал, рычал и дрожал от удовольствия. В нем не осталось ничего человеческого – только оголенная демоническая суть и тело, меняющее очертания.

Ромэйн тоже менялась: кожу покрыла шерсть, зрение стало острее и четче. Они больше не были людьми. Они не могли отдаться друг другу по-человечески.

Он перевернул ее на живот и потянул за хвосты. Она щелкнула зубами и хлестнула его крыльями, но послушно выгнулась. Его огромная лапа легла на поясницу, вторая уперлась в пол рядом с ее головой.

Рык. Толчок. Полный удовлетворения стон.

Она царапала пол когтями и шипела, когда он впивался в ее плечи зубами. Он утробно урчал и сжимал ее до боли, когда ее хвосты сдавливали его и заставляли двигаться мощно и жестко.

В комнате больше не было человека и демона – только две твари, вцепившиеся друг в друга когтями и зубами, сплетенные хвостами и сущностями.

Она оттолкнула его задней лапой, перевернулась на спину, раскинув крылья, и он тут же навис над ней снова – огромный, исходящий жаром и звериным желанием. Окровавленная морда, демонические глаза, рога… Они слились, превратились в ужасный, стонущий клубок лап и хвостов, ранили друг друга, тут же зализывали раны и наносили новые, упивались вкусом сущностей и крови. Дикие, неукротимые, будто стихия.

На его морде застыло выражение восторга. Он обладал, он прижимал ее к полу и требовал, чтобы она отдала ему все и немного больше. Он выглядел так, будто умрет, если кто-то посмеет оторвать их друг от друга. Огромное тело напряглось, он зарычал…