Василиса и проклятая мельница - Глория Нотта,Наталия Зябкова Страница 19

— Не смотри так, − проныла Татьяна. – Сможешь что-нибудь сделать, пока…

Повисла пауза, но конец фразы и так был понятен.

— Опять новенькой помогала? – строго спросила толстушка, – Когда же тебя жизнь научит? С твоей добротой либо слопают, либо растопчут!

— Сама так рада была, когда… − Татьяна осеклась, натолкнувшись на недовольный болотно-зеленый взгляд. – Ладно, браниться! Помогай лучше!

— Что уж с вами делать, помогу конечно. Не охота Мельника гневить – уж больно он страшен! Иди сюда, красна девица! – с сарказмом поманила она меня. – Будем красу твою возвращать.

Она вытащила из кармана маленький серебряный флакон – в другое время я бы им точно залюбовалась. Сейчас же оставалось только наблюдать, как дородная Ульяна с удивительной грацией открутила миниатюрную пробку, набрала на палец жидкости из флакона и мазнула мне по лбу, щекам, подбородку…

— Что ж ты будешь делать, − забормотала она задумчиво. – Глаза будто у рака!

Она аккуратно завинтила пробку, а потом поманила меня к ручью.

— Просто умойся, − сказала она, указывая на воду, где только что полоскала бельё. Заметив мои колебания, она картинно вздохнула:

— Точно, городская! Грязную воду уже давно течением унесло. Умывайся смело!

Следуя её указаниям, я зачерпнула ледяной воды и брызнула на лицо – глаза запекло.

— Терпи! – продолжала наставлять Ульяна, будто знала, что со мной творится. Постепенно жжение улеглось.

— Ну вот, теперь всё в порядке, − улыбнулась Татьяна. От этого её немного невыразительное лицо вдруг наполнилось необычайным внутренним светом. Мне даже стало немного жаль мужчин, у которых не оставалось шансов устоять против такой зашкаливающей концентрации притягательности. – Ульяна умеет с водой договариваться.

Глава 15

Вдруг кто-то звонко хихикнул. Неужели у всех девушек здесь такие голоса? Звонкие, будто колокольчики, или водные переливы. Не сразу поняла, что он исходил от миловидной девушки со слегка зеленоватыми волосами, выглядывающей из ручья. Естественно, она была мокрой до нитки, но улыбалась, посверкивая идеальными жемчужными зубами. Вспомнив ледяные струи ручья, я поёжилась.

— Новенькая? – вновь захихикала она. – Какая хорошенькая! Иди сюда, поиграем.

Ульяна недовольно обернулась:

— Фроська, уймись! – грубовато отбрила она мокрую, и как выяснилось, голую красотку. – Только на прошлой неделе утащила к себе пастуха молодого из Яви! А он, между прочим, студент! Не наигралась ещё?

— Ой, Серёженька скучный такой! Всё про коров рассказывает и овец… А мне про любовь интересно!

— Так чего ты хотела? Он на ветеринара учился. Вот, слушай теперь про любовь телушек с бычками!

— Пусть новенькая про любовь расскажет! – заупрямилась девица. – Она всяко поопытнее Серёжи будет, вон какая ладная.

От её слов я чуть не расхохоталась. Не думаю, что Фросе будет интересна история первой безответной влюблённости в Лёшку из параллельной группы, за которым бегали половина института, а другая, как я, молча вздыхала. Честно говоря, даже не знаю, что в нём было такого особенного. Но это сейчас я такая учёная, когда гормонный угар и лихорадочный щенячий восторг завяли, скукожились и отмерли из-за осознания полной безнадёжности. Лёшка расточал улыбки и одинаково весело общался со всеми, но кроме Лариски Кореневой других женщин для него не существовало.