Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко Страница 19

Ещё одной отличной новостью оказалось то, что корзина была достаточно большой, чтобы на некоторое время стать кроваткой для Серёжки, пока я буду работать в прачечной.

Я сложила на дно несколько тряпок, сделав подобие мягкой подстилки, и аккуратно уложила малыша. Он немного завозился, но потом снова засопел носиком, уткнувшись в одеяльце.

Взяв корзину в руки, я вышла из комнаты.

Спустившись вниз, я пошла на голоса.

Плеск воды, стук деревянных вёдер о каменный пол, тихий гул женских разговоров — всё это становилось громче по мере того, как я приближалась к основной комнате прачечной.

Вошла.

Внутри было влажно и жарко.

Сквозь окна с мутными стёклами пробивался бледный утренний свет, но в помещении царил полумрак, подсвеченный только несколькими тусклыми масляными лампами.

Огромные кованые тазы с горячей водой стояли вдоль одной стены, в углу громоздились кучи грязного белья. Человек пятнадцать женщин трудились без остановки: кто-то тёр ткань на доске, кто-то полоскал рубахи в деревянных корытах, а кто-то выжимал намокшую материю и вешал сушиться.

Воздух пах мылом, сыростью и чем-то прогорклым.

Стоило мне переступить порог, как все разговоры мгновенно смолкли.

Женщины разом обернулись, уставившись на меня.

Я ощутила на себе дюжину пристальных, оценивающих взглядов.

Кто-то нахмурился, кто-то сузил глаза, а одна пожилая прачка даже цокнула языком.

Я слегка выпрямилась и спокойно сказала:

— Доброе утро. Я новая работница.

Некоторые переглянулись, но никто не ответил.

Только одна женщина, с поджатыми губами и натянутым платком на голове, скрестила руки на груди и громко фыркнула:

— Белоручка пришла работать? — голос её был пропитан презрением. — Чего тебе тут делать? Иди в свои салоны, аристократка!

Несколько женщин нервно хихикнули, кто-то довольно громко бросил соседке:

— Ага, небось в своей жизни и мизинцем не пошевелила, а теперь пришла работать, как будто знает, что означает это слово!

Я напряглась.

Радислава.

Кто ещё мог разболтать, что я аристократка?

Я перевела взгляд на хозяйку, которая стояла у стены, скрестив руки. Она не сказала ни слова. Только смотрела на меня с лёгким прищуром, будто ей было любопытно, что я буду делать дальше.

Вот значит как.

Я чуть крепче прижала корзину с Серёжкой и шагнула вперёд.

— Я пришла работать, а не болтать, — сказала ровно.

Несколько женщин явно опешили.

Но та, что первая подняла шум, только сузила глаза:

— Ах, так? Ну-ну, посмотрим, как долго ты выдержишь.

Радислава наконец отлипла от стены и, ничуть не комментируя ситуацию, просто кивнула в сторону корыта с кипящей водой:

— Набирать воду и полоскать простыни будешь там.

Я молча направилась к месту, чувствуя, как на меня продолжают смотреть.

* * *

Работа оказалась тяжёлой.

Я наклонилась к корыту и едва не закашлялась от пара, поднимавшегося от горячей воды.

Грязное бельё приходилось тереть с такой силой, что к середине дня я уже не чувствовала пальцев. Спина горела от усталости, вены на запястьях вздулись, но я продолжала работать.

Разговаривать со мной никто не спешил, но я чувствовала: за мной наблюдают.

Исподтишка.

Ждали, когда я сдамся.

К вечеру кожа на руках покраснела, а пальцы начали болеть так, что хотелось выть. Но я продолжала.

И когда последнюю простыню выжала и повесила на верёвку, кто-то рядом негромко хмыкнул.