Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 19

Напевая, она зашагала по тесному коридору «жилого отсека», а Лея прошла в «Помещение для приема пищи», как на канцелярском языке указывала табличка у двери.

Всё, как у людей: шкафчики, буфеты, микроволновка, пара холодильников… На плите томилось жаркое в блестящей кастрюле из нержавейки, а за длинным столом восседал единственный голодающий – мужчина лет тридцати на вид, но глаза выдавали куда более зрелый возраст.

Не накачанный, но мускулистый, ладно скроенный, с небыстрыми и точными движениями, он смотрел на мир со спокойной уверенностью – и с той, довольно изрядной долей грустной иронии, которая в молодые годы лишь копится, а осмысливается лишь годам к сорока.

Лея украдкой, с холодным вниманием изучала незнакомца, пока вдруг не обнаружила в себе растущую симпатию – тот выглядел хоть и сильным, но одиноким, неприкаянным…

Его узкое лицо с твердым подбородком выглядело бы мужественным, кабы не густая щетина. Было заметно, что это вовсе не запущенность, как производное от лени – черную поросль аккуратно подбривали, не доводя до стадии бороды.

— Приятного аппетита, – вежливо сказала девушка, с бряканьем изымая тарелку.

— Здравствуйте… – растерянно молвил мужчина, отставляя кружку с компотом. – Извините… Я вас никогда здесь не видел.

— А я – вас, – улыбнулась Лея, накладывая яство. Горячее еще…

— Меня зовут Дмитрий… – поспешно представился небритый. – Дмитрий Ерошин.

— Очень приятно, – скупо улыбнулась «Рожкова», усаживаясь за стол, и протягивая руку. – Лея Гарина.

— О-о… – впечатлился Ерошин, осторожно пожимая девичьи пальцы. – Так вы – та самая «Рожкова»?

— Та самая, – обронила Гарина.

— Извините… – смутился Димон. Быстро допив компот, он неловко поклонился и ушел.

А Лея в охотку поужинала, не отказывая организму в белках, жирах и углеводах…

Там же, позже

Планы прогуляться или поболтать с Наталишкой так и не были реализованы – «отложенная» усталость навалилась на Лею, тяготя и клоня ко сну. Шаркая тапками, девушка побродила по маленькой комнатке – стол, стул, шкаф, кровать – и сдалась. Легла спать, когда на часах еще и десяти не было. И уплыла в смутную страну сновидений…

…Разбудили ее чьи-то стоны и тревожащие звуки падения – будто мешок с картошкой роняли.

Хмурясь и протирая глаза, Лея села, прислушиваясь. Дверь не слишком заглушала шум.

— Да что ж там такое… – сердито забурчала девушка, вставая и накидывая халат. – Поспать не дадут!

Выглянув в коридор, она увидала Ерошина. Бледный, растрепанный, он обильно потел – и волосы слиплись в сосульки, и просторные трусы-боксеры вымокли. Тяжело дыша, Димон стоял на коленях и водил ладонями по стене, пытаясь подняться, а бессмысленный взгляд был устремлен в никуда.

«Спонтанная инициализация!» – мелькнуло у Леи, морозя нервы.

Подбежав к Ерошину, она ухватилась за него обеими руками – кожа грела пальцы нездоровым теплом – и напряглась, помогая встать.

— Всё хорошо, Дима… – срывалось с ее губ. – Держись…

Тесноватый халатик кое-как прятал бедра, но вот груди утаить не мог – они упруго качались перед глазами Ерошина, и в зрачках его протаяло вожделение, а затем, «прицепом» – разумение.

— Спа-а… – вытолкнул Димон. – Спас-си… бо…

— Не за что, – обронила Лея.

— Как… Как-кая же ты… к-красивая…

— Ага… – прокряхтела девушка.