Физрук: на своей волне 3 - Валерий Гуров Страница 20

— Ну, пойдёмте, — коротко бросил тот.

Выражение лица у Крещенного оставалось мрачным. Не раздражённым — нет, скорее недовольным собой. Та редкая смесь злости и уважения, когда проигрыш не укладывается в голове, но и придраться не к чему.

Когда делегация двинулась к выходу, завуч, шедшая чуть позади меня, не удержалась и тихо фыркнула:

— Владимир Петрович, вы бы хоть немного поддались, а то совсем уж неловко получилось.

Я косо взглянул на неё, но ничего не ответил.

Завуч, как будто не заметив моего взгляда, продолжила полушёпотом, с ядовитым тоном, выдававшим в ней зависть и раздражение:

— Я даже стесняюсь спросить, откуда у вас такие навыки игры в карты… Это ведь только бандиты так умеют профессионально играть.

Она поправила очки и ускорила шаг, догоняя директора.

Я молча посмотрел ей вслед.

Делегация неторопливо вышла из кабинета труда. Учителяпереговаривались вполголоса, директор шёл впереди, а Аля — чуть позади, рядом со своим телохранителем.

Трудовик остался стоять у верстака, бледный как полотно, глядя в пол. Вся его показная уверенность растаяла, как снег под солнцем.

Когда я проходил мимо, то не удержался — похлопал его по плечу и чуть улыбнулся. Не злорадно, а в формате простого напоминания. Посыл был ясен: спор проигран. Готовь музыкального лося.

— Руку убери, — прошипел он, даже не поднимая головы.

Но это было единственное, что он смог сделать. Я лишь кивнул, не останавливаясь, и догнал делегацию.

Коридор был длинный, окна пропускали осенний свет.

На стенах висели грамоты с достижениями школы, фотографии одиннадцатых классов разных лет выпуска. Всё это директор показывал с воодушевлением:

— В нашей школе действуют различные художественные кружки, — рассказывал он. — И, между прочим, возглавляет их наша великолепная учительница русского языка и литературы.

Лёня обернулся, указав рукой училку. Но Аля не слушал. Он шёл, нахмурившись, и будто что-то прокручивал в голове. Потом чуть ускорил шаг, догнал меня и, не глядя, тихо сказал:

— Слышь… потом научишь меня этому фокусу. Любые бабки заплачу… С тобой мои люди свяжутся, договоримся, — добавил он шёпотом.

— Не вопрос, — ответил я.

Аля кивнул, словно получил ожидаемый ответ, и снова выпрямился, возвращая себе образ уверенного, солидного человека, будто ничего и не случилось.

Впереди уже виднелись двери актового зала, откуда доносился шум и голоса детей, готовившихся к «сюрпризу».

Двери открылись с протяжным скрипом. Внутри актового зала, как и в столовой, всё буквально дышало возрастом. Потолок с пожелтевшей лепниной, занавес сцены, выцветший до тускло-бордового цвета, старые колонки на треногах и деревянный пол, скрипящий при каждом шаге.

Ремонт, судя по всему, не делали со времён позднего Союза, но администрация явно старалась поддерживать видимость порядка, как и в столовой.

Стены были совсем недавно подкрашены, пыль вытерта, всё чисто, аккуратно и по-своему даже уютно. Ну если закрыть глаза на то, что всё это держалось на энтузиазме, а не на бюджете.

Сиденья в рядах были из того же прошлого века — перетянутые потрескавшимся дерматином, из которого местами торчал синтепон.

Аля окинул зал внимательнымвзглядом. Он всё замечал — и старую проводку под потолком, и облезлые занавесы, и облупленный паркет у сцены.

— Вот, пожалуйста, — с ноткой гордости произнёс директор, жестом приглашая гостей. — Наш актовый зал. Прошу проходить, вам приготовили места в первом ряду, чтобы всё было видно.