Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова Страница 20

Поэтому — нет.

Но Тыковка была вдовушкой, что открывало новые горизонты. От одной мысли, какая она сладенькая, внутри всё напрягалось.

И снаружи тоже.

Я вглядывался в её расслабленное лицо и словно видел его впервые. Поношенная одежда, примитивные обороты и колкости создавали иллюзию низкого сословия. Но лицо… В нём не было деревенской простоватости и расплывчатости. Сейчас в чертах безошибочно угадывались чёткие аристократические линии. Память услужливо подсказывала совсем недеревенские словечки сударыни Майи: «фонтанчик», «субстанция», «энергия». Построение предложений и отсутствие ляпов в речи выдавали как минимум интеллигентское окружение, как максимум — неплохое образование. Возникал закономерный вопрос: что такая девушка делает одна, в этой дыре, и от кого прячется под слоем грима и за стёклами уродливых очков?

В этот момент глаза Тыковки распахнулись.

— Что вы здесь делаете? — прошептала она.

— Хочу есть.

— Меня? — она приподнялась на локтях, придвинулась к спинке кровати и теперь испуганно глядела в мою сторону.

Очень хотелось клацнуть зубами, но я сдержался:

— Вы для этого слишком ядовитая.

Она выдохнула:

— Вот это мне повезло! — и села.

— Так вы меня покормите, сударыня Майя?

— А у меня есть выбор, кавалер Яниш? Покормить вас несложно. Прокормить попробуй… — пробурчала она, как старушка, и пошла к печи.

— Так это же ненадолго! — крикнул я ей вслед.

— Низкий вам поклон за это, кавалер Яниш. Сердечная от всей души благодарность!

И ведь не боится обращаться на равных, что очень показательно. Хотя я тоже сейчас не в шелках и нарядах.

— Что у нас сегодня на ужин? — я сел за стол.

В конце концов, по деревенским традициям готовка — бабье дело. А мужское — сидеть и нахваливать. Когда я добрый. И критиковать, когда злой.

— А что у вас, кавалер Яниш, обычно на ужин бывало?

— Где? — сначала не понял я.

— Так дома. У батюшки вашего, понятное дело. Где ж ещё?

Ага. Вот об этом-то я и не подумал. О том, что «травница» окажется достаточно проницательной, чтобы в мои россказни про купца и потерянный товар не поверить.

— Да разное. Что повар приготовит, то и ели.

— А блюда какие?

— Так, сударыня Майя, вы же их всё равно не знаете, — я беспомощно развёл руками. — А вы с мужем-то далеко отсюда жили?

Вряд ли она станет о таком врать. Информацию легко проверить у городского мага. Конечно, я пока к нему обращаться не буду. Но ведь могу? Могу.

— Далеко, — призналась Тыковка.

— А где?

— Да вам название нашей деревеньки всё равно ни о чём не скажет, — отмахнулась она и в свою очередь поинтересовалась: — А вы откуда будете?

И вот тут я снова напрягся. Что же я ей тогда наврал про своего батюшку и место жительства? Хоть убей, совершенно не помнил. А вот Тыковка, чует моё сердце, не забыла.

— Из столицы ехал, — ответил я нейтрально.

Из столицы можно ехать, даже не проживая в ней. Так что здесь меня не подловить.

Тыковка потыкала ухватом в печи и вытянула чугунок из её недр. Рот наполнился слюной.

— А что за товар везли?

— Сударыня Майя, вы задаёте такие вопросы, что невольно возникает подозрение, что вы не городская травница, а разбойничья осведомительница.

— Кавалер Яниш, да кому из разбойников вы теперь интересны? У вас же из сокровищ только чужие портки да богатый внутренний мир! — фыркнула девица.