Переезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 20

Озолс явился не один, а в сопровождении двух латышских стрелков — молодчиков с угрюмыми лицами висельников. Латышская дивизия была создана еще в царские времена, для борьбы с немцами и, надо сказать, латыши, защищая свою землю, сражались отменно. Революция они почти все поддержали — как Февральскую, так и Октябрь. Совсем недавно, 13-го апреля 1918-го, все латышские полки были сведены в советскую Латышскую стрелковую дивизию, готовящуюся к отправке на фронт против войск Антона Деникина.

Оказавшиеся на высоких постах в ЧК латыши — Петерс, Берзиньш и прочие — естественно, перетаскивали на службу своих земляков. Латышам благоволил и Дзержинский, почему-то не доверявший полякам.

— Озолс, Отто Янович, — войдя, посланец Петерса протянул руку. — Здравствуйте, Михаил Петрович… Здравствуйте, товарищи… Что же вы не сразу ко мне? Потеряли время.

По-русски товарищ Озолс говорил бойко, но, с заметным акцентом.

— Отто Янович, — поздоровавшись, холодно улыбнулся Бурдаков. — Вот наши мандаты. Мы — представители Совнаркома, и к вам являться не обязаны. Вовсе наоборот — это вы обязаны нам докладывать! Итак, прошу, садитесь. Чем поделитесь? Что уже узнали?

Тонкие губы латыша побелели от едва сдерживаемого гнева. Пересилив себя, он уселся в глубокое кресло, вытянув обутые в ярко начищенные сапоги ноги. Улыбнулся — так улыбалась бы каменная статуя, умей она улыбаться.

— Кое-что мы уже нарыли. Завтра я пришлю подробный доклад. Сейчас же, прошу позволить…

— Нет! — тут же оборвал Бурдаков. — Все же попрошу доложить тот час же. Кратко, в общих чертах.

Отто Янович поиграл желваками:

— Ну-у… если в общих чертах…

Ничего нового он не сказал. Ничего из того, что члены комиссии уже и так знали.

— Подписи на документах подлинные, печати — тоже, — заверил Озолс. — Увы, все изъятые бумаги сгорели — пожар!

— Пожар или поджог?

— Разбираемся! Я уже арестовал некоторых… причастных…

Иван Палыч поднялся на ноги:

— Отто Янович! Что касается медицинских служащих, мне нужно со всеми переговорить. В чем и прошу вашего содействия. И как можно быстрее!

— Да хоть прямо сейчас! — развел руками латыш.

Прямо сейчас и отправились. Озолс, ничтоже сумняшеся, пользовался коричневым «Фордом» из местной ЧК, разве что сменил шофера на своего.

— А где же товарищ Карасюк? — садясь в машину, вспомнил прежнего водителя доктор. — Неужели, тоже арестован?

— Ну-у, Иван Павлович, — уполномоченный Петерса обернулся с натянутой улыбкой. — Что же мы — всех подряд арестовывать будем? Товарищ Карасюк временно переведен в часовые. Сами понимаете, в чужом городе лучше иметь рядом только проверенных людей.

Ну да, ну да… Доктор едва сдержал усмешку. Гробовского отстранили, Колю с Михаилом, верно, перебросили на другие дела. А сами с документами облажались! Кстати, в этом лучше бы разобраться самому… тем более, счетоводы сейчас запросят все, что осталось. Если осталось…

Расположившись в свободном кабинете местного ЧК, Иван Палыч, с позволения Озолса, вызвал для разговора первого арестованного — заведующего военным госпиталем — пожилого, чуть сутулого, с большими залысинами и пышными седыми усами. Воинский френч, офицерская шинель, накинутая на плечи… Звали его, насколько помнил Иван Палыч, Владимиром Тимофеевичем. Да-да — Владимир Тимофеевич Арнаутский.