Переезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 21

— Извините, Иван Павлович… Нет ли у вас закурить? — присаживаясь, тихо попросил заведующий. — Уже третий день без курева… извелся весь.

— Да, да, конечно…

Доктор не поленился сходить за папиросами в соседний кабинет к Озолсу… Принес пару штук.

— О, «Зефир»! — обрадовано протянул Арнаутский. — Ох… извините… спички?

Спички нашлись в ящике стола. Кто-то из молодых чекистов курил — Миша Иванов или Коля Михайлов. Кажется, Иванов… а, впрочем, какая разница?

— Пожалуйста, курите! — улыбнулся Иван Палыч.

Ничего существенного ни заведующий госпиталем, ни его начмед не поведали. Да, принимали по ведомости медикаменты, не так и много — два грузовика. Три ящика салициловой кислоты, бинты, вата, даже морфин. Еще шприцы, капельницы, системы. Тут начмед оказался весьма точен и обстоятелен, дотошно указав точное количество полученного.

— Именно на это количество и были составлены накладные? — все же уточнил доктор.

— Да, да, именно так, — покивал начмед — растерянного вида толстячок лет сорока пяти с красными щеками и круглым добродушным лицом. — Я лично все принимал, ставил подпись, печать… и относил на подпись заведующему. Иван Павлович! Я точно помню, что расписывался за три коробки морфина. Но, здесь утверждают, что расписался за дюжину! Они мне даже показали накладные… Знаете…

Начмед развел руками и непонимающе моргнул:

— Мне показалась, что подпись там — моя! И печать — наша! И подпись Владимира Тимофеевича… Но, я не расписывался за такое количество, Богом клянусь!

Тоже самое, в принципе, поведали и все остальные задержанные… коих Иван Палыч распорядился отпустить. Естественно, с разрешения товарища Бурдакова, коему телефонировал уже в обед из бывшего кабинета Гробовского.

Озолс зло поиграл желваками, но чинить препятствия не осмелился.

— Что ж, коли так считаете — отпускайте. Медицина и бухгалтерия — ваша власть. Что же касается поджога… То с ним мы разберемся сами!

Они и разбирались. Лично Отто Янович и его поручные латыши. Слышно было как из подвала доносятся истошные женские крики… И с этим пока что было ничего не поделать! Разве что тактично сообщить Дзержинскому о «дискредитации светлого образа сотрудника ЧК».

* * *

— Иван Палыч… Спасибо вам! — выйдя на улицу, доктор уже собирался взять извозчика, как вдруг его нагнал коллега — заведующий военным госпиталем Арнаутский. — Спасибо вам большое! Если б не вы…

— Ну, что вы, Владимир Тимофеевич! Во всем разобраться — это мой долг. Нельзя же оставить город без медицины! Всего доброго вам. Работайте спокойно. А с аферистами… С аферистами мы разберемся!

Вот если б можно было так же поступить с арестованными девушками…

— Извозчик! Извозчик!

Эх… мимо! И вокруг, как назло, ни одной коляски! Придется идти к площади, там много… даже есть и такси.

Девушки… Интересно, как Озолсу удалось их так быстро найти и арестовать? В чужом-то городе. Ну да, дамы полусвета — можно через сутенеров, через содержательниц подпольных притонов — бандерш. Красников может поделиться информацией, да и чекисты — те же Михаил с Колей.

Да, отыскать можно, Зареченск — не Москва. Но, все же, не так быстро! Не через сутки же! А Озолс хвастался, мол арестовали уже на следующий день. Вопрос — как? Кто помог?

— Извозчик!

Господи, остановился… эх…