Фурадор - Денис Бурмистров Страница 20

Здесь же всё было иначе. И с этим приходилось мириться, потому что Максимилиан не знал, как подобному противостоять.

— Явился! – громко и свирепо констатировала домработница, стоило ему перешагнуть порог. – Тебя где демоны таскали, нелюдь окаянная?

Максимилиан попытался сохранить достоинство, молча вошел в исходящую паром кухню, высыпал на стол содержимое сумки. Повернулся, чтобы уйти, но путь преградила низенькая, широкобедрая домработница. Баба Аба уперла руки в бока, приминая неизменный передник, из-под намотанного на лицо и голову платка на мальчика смотрели гневные серые глаза.

— Где ты шлялся, паршивец, я тебя спрашиваю? – ее голос буквально пронизывал тело Максимилиана, добираясь до трепещущей души. – Я когда тебе сказала вернуться?

— Я был за… – Максимилиан хотел ответить твердо и спокойно, но голос предательски дрогнул, и поспешно пришлось начинать заново. – Я был занят учебой!

— Вот дать бы тебе! – баба Аба замахнулась кулаком с зажатой в нем тряпкой. – То-то была бы учеба, враз запомнил!

Максимилиан стоял как вкопанный и прямо смотрел женщине в глаза. Внутри всё сжалось в предчувствии удара, но он не мог показать ей свой страх.

— Учился он, как же! – баба Аба опустила руку, так и не ударив его, произнесла желчно. – Думаешь, не знаю, что опять со своим вшивым Цаплей собакам хвосты крутил? А мастер Крюгер со своими гостями теперь гуляш без моркови кушать будут! Кушать и приговаривать, какая на кухне работница дурная, даже гуляш приготовить не умеет!

Она все же шваркнула в сердцах тряпкой о край стола, отчего на пол полетели луковицы, фыркнула:

— Иди, доложись, бестолочь! И в порядок себя приведи, срамота неблагодарная!

Отвернулась, яростно швыряя овощи в чан с водой.

Максимилиан будто вышел из-под обстрела лучников, выдохнул и вытер платком лицо под маской.

Интересно, о каких гостях говорила баба Аба? Опять за обрядом пришли?

Очень хотелось забраться в свою каморку под чердаком и просто полежать с закрытыми глазами, слушая шум ветра между черепицами. Но дисциплину нарушать нельзя, дисциплина – скелет человека, как говорил отец.

Прежде чем идти к учителю, Максимилиан оглядел себя. Он действительно где-то умудрился испачкать рукав куртки и навешать на штаны колючие клубни репейника.

Почистился, еще раз оглядел себя. Пересек короткий коридор и толкнул тяжелую дверь в гостевой зал.

Обычно здесь царил полумрак, а на фоне мерцающего камина четко выделялся профиль дремлющего в кресле Августа Крюгера. Сейчас небольшая комната, пусть немного, но все же оправдывала свое название – освещенная двумя масляными лампами, с обеденным столом по центру, на котором исходили паром закопченный чугунок с ароматной кашей и глиняная «утка» с гуляшом, поблескивали гранями темные винные бутылки, бугрились боками яблоки на блюде.

Максимилиан сглотнул слюну, а в животе требовательно заурчало. Он и не подозревал, какой голодный.

У камина, в креслах друг напротив друга, сыто потягивали трубки мастер Крюгер и его старый товарищ, изредка захаживающий в гости – почетный судья Артариус. При появлении ученика мужчины прервали разговор, судья приветственно приподнял бокал с вином. На нем была дорогая полумаска из толстой красной кожи, на длинных седых усах мерцали бордовые капли.