Раскол - Рита Хоффман Страница 20

— Твое место рядом со мной. Рядом с отцом. За семейным столом. И даже на нашем трижды проклятом семейном древе. И именно ты должен стать лордом Дома Ледяных Мечей, потому что иначе я продам земли, а на вырученные деньги отправлюсь на Большую Землю.

Робкая улыбка тронула губы Йеля.

— Ты так не поступишь, – пробормотал он.

— Еще как поступлю! Видят Трое, эта проклятая ледяная пустошь мне не нужна! – выпалил Райордан.

Выпалил и тут же понял, что соврал.

Нагло, дерзко, глядя в самые преданные в мире глаза.

Если отец решит вернуть его в семью, если позволит ему снова стать наследником, Райордан никогда не предаст его доверия. Потому что его продажное сердце еще не забыло, что такое честь семьи.

— Дерьмо… – пробормотал Рай, отступая.

— Ты верен Дому, – тихо сказал Йель. – Поэтому ты не задумываясь принял предложение отца на Солнечном Пике. Твой дух желал вернуться сюда, Рай. Твое сердце тоже слышит песнь Хрустальной Башни.

Йель взял руку Райордана в свою и положил пальцы на тонкие переплетения вен на его запястье.

— Под твоей кожей холод, Рай. Твое сердце замедляется, повинуясь песне. Ты снова становишься частью своей родины.

О влиянии Хрустальной Башни на всех жителей земель Дома Ледяных Мечей знали только члены правящей семьи и целители. Резонируя с песней, сердца людей бились в унисон, создавая целительный гул, дарующий долголетие, выносливость и способность легче переносить болезни. Но это не все: резонанс с песней Хрустальной Башни исцелял раненых, и чем больше людей находилось вокруг, тем быстрее затягивались раны.

Башня научила суровый народ держаться вместе: не будь ее, предки Райордана погибли бы, едва начав строить первое поселение в этих неприветливых землях.

— Я слышу ее зов, – тихо признался Рай, глядя на пальцы Йеля, сдавившие запястье. – Этот… звон. Он звучит каждое мгновение.

— Но не раздражает, – добавил брат. – Это часть нашей жизни, как и вечная зима.

— Почти вечная. – Губы Рая растянулись в улыбке. – Там, ближе к границе, очень красивая весна.

Сказав это, он прикусил губу, смутившись сквозившей в голосе мягкости.

— Я бы хотел ее увидеть.

В глазах Йеля не было насмешки, только робкое желание понять.

— Должно быть, ты помнишь меня совсем другим, – тихо сказал Рай. – Но, если честно, ты тоже немного изменился.

— Немного? – Рыжие брови Йеля насмешливо изогнулись.

— Я оставлял здесь лопоухого карапуза, а теперь…

— Уже тогда я почти догнал тебя в росте!

— Ложь!

Напряжение спало. Йель притворно возмущался, Рай парировал, но делал это беззлобно и невпопад: его мысли звенели, резонируя с Хрустальной Башней, а сердце замедлялось, словно кровь вдруг стала густой и тягучей.

«Моя земля узнала меня, – понял Рай. – Она пытается снова сделать меня своей частью».

Сердце тоскливо заныло, взгляд затуманился от слез.

«Выходит, я действительно скучал по этой проклятой ледяной пустоши».

— Положи. Ты разводишь еще большую грязь! – Рай вырвал тряпку из рук Йеля. – Просто возьми метлу и избавься от мусора на полу.

— А что насчет отца? – будто бы невзначай спросил брат, послушно отходя от окна.

— Так или иначе, нас ждет долгий и тяжелый разговор, – посерьезнев, ответил Рай. – Солнце скрыл клубящийся мрак. Мир погрузился в вечные сумерки, и, если мы ничего не предпримем… Демоны опустошат континент.