Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 209

— Зато я сомневаюсь, что…

Бая касается его щеки лёгким поцелуем.

И скрывается в своей землянке.

Туда Сиверу вход заказан: только для главы племени.

Её мужа и детей…

Бая старается не думать об этом. Никогда.

Горан и Зоран вытягиваются таким привычным, таким полузабытым для Баи – да и наверняка для них тоже – движением. Бая понимает это по их лицам, которые мгновенно приобретают озадаченный вид – и чуть не улыбается.

Надо же – совсем не изменились. Только возмужали, обматерели, превратившись из двух крепких молодых людей в двух крепких мужчин – да и всё на этом.

Горан с Зораном, конечно же, не стоят на высоком холме, охраняющем границу бывшей стоянки. Никакого холма нет – как нет и расчищенной поляны вместо густого леса, как нет и – ну это было бы уже совсем смешно – знаменитых деревянных домов, которые Вран обещал всем направо и налево. Забавно, но Сивер оказался прав: лагерь племени Врана расположился прямо между плотной стеной деревьев, кое-как натянувшись грубой разнопёрой тканью в редких просветах. Кажется, Вран был когда-то недоволен тем, что ему не хватает места для жизни? Что ж, едва ли здешнего места больше, чем в самой скромной землянке.

Бая склоняет голову в знак приветствия, стараясь не выдать себя смеющимися глазами. Сивер часто ворчит на неё после общих собраний: «Бая, хватит надо всеми смеяться!»

«Но я вовсе не смеюсь, Сивер», – невинно возражает ему Бая.

«Неважно, – мотает он головой. – Всё видно по твоим глазам».

Да. К сожалению, Бая ничего не может с собой поделать – иногда на этих собраниях можно услышать просто уморительные вещи от, казалось бы, уже умудрённых жизнью волчиц.

— Ух ты, – говорит Зоран хриплым, низким голосом.

— Ух ты, – повторяет за ним Горан.

— Бая, – говорит Зоран.

— Бая, – повторяет Горан.

— А мы-то думали…

— Нет, мы, конечно, думали, что…

— А это не наша затея, ты так и знай: не наша!

— А мы сказали Вран… Ворон… а мы ему сказали: да ты что? Да не наша это земля, не наше это место, негоже нам…

— Успокойтесь, – всё-таки позволяет себе усмехнуться Бая. – Не из-за места я сюда пришла – хотя… и из-за него тоже. Что же – неужто опоздала я? Не вижу я что-то никого. Ужели все разойтись успели?

— Ха, – тянет Горан. – Разойтись…

— Да чтобы разойтись, надо бы сначала…

— Да ладно, ладно, хоть одна пришла – уже хорошо, – кивает будто сам себе Горан. – Да, пришла, Зоран, смотри-ка – и кто пришла! Ну Нерев, ну всё – попался, наконец, а я говорил ему – придёт, а он мне – да не, не придёт, а теперь он мне знаешь что должен?

Бая слегка склоняет голову набок.

Удивительно – всё те же речи, всё те же шутки-прибаутки. Как из льда, на дюжину лет их заморозившего, Горан с Зораном вышли – мудрости им, кажется, точно не прибавилось. Как и умения вовремя прикусить язык.

— Не для того я здесь, чтобы о твоих спорах с Неревом слушать, Горан, – мягко прерывает она Горана. – С удовольствием бы с тобой это обсудила – но, кажется, что-то другое с кое-кем другим обсуждать мне нужно. Не могли бы вы меня к нему проводить? К Ворону. Из Сухолесья.

— К Ворону, – повторяет за ней Горан.

И отчётливо слышит Бая смех в его голосе едва сдерживаемый.

Вот оно что. Значит, не слишком-то даже верные Врановы соратники его имя новое привечают.

— Да, Горан, пойдём, отведём, – оживляется Зоран. – Чё тут сторожить? От кого чё охранять? От сорок и зайцев? А вот мы сейчас возьмём и отведём. А вот мы сейчас приведём и скажем: Ворон, ну чего, может, и сворачиваться нам можно, чегой-то нам тут воздух один холодный до ночи поздней пасти́? Не ходит тут никто, а уж коли человек какой зайдёт…