Курс на СССР: На первую полосу! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 21

Вычислили!

Все-таки нашли… Быстро!

Поднявшись на второй этаж по гулкой дореволюционной лестнице, мы прошли по длинному коридору и свернули в кабинет налево.

Кабинет, как кабинет, шкаф, два стола, два сейфа, большой портрет Дзержинского на стене. Под портретом, развалясь на стуле, сидел коренастый мужчина средних лет, в помятом пиджаке и джинсах, и жадно пил пиво прямо из бутылки! Судя по желтой этикетке «Жигулевское». И… так вот, нагло!

— Врагов народов всю ночь расстреливал, — глянув на меня, доверительно улыбнулся мужчина. — Человек пятьдесят расстрелял — умаялся! Пить охота.

— Коллега шутит, — хмыкнул Сидорин. — Вон, к тому столу присаживайся. Да пластинку-то положи, не отберем! Кузьмич, как дежурство?

— Да ну его, — допив пиво, отмахнулся старший коллега.

Из коридора донесся вдруг резкий женский голос:

— Иван Кузьмич! Товарищ майор! Зайди-ка в кадры срочно.

— Ладно, зайду, — майор поставил пустую бутылку на подоконник. — Вдруг, да и премия? До завтра, Андрюша.

— До завтра… Так…

Поставив пластинки в шкаф, лейтенант распахнул сейф и вытащил оттуда несколько номеров нашей газеты «Заря» и… ту самую самиздатовскую книжку «Черное время».

— Ну, что, Александр? Парень, как мне сказали, ты умный. Так что ничего не буду говорить. Просто сиди, читай, сравнивай. Потом поделишься впечатлением.

Сказал и, усевшись за пишущую машинку, принялся что-то печатать…

Я не знал, что делать, что думать, что говорить. Правда, быстро собрался и привел мысли в порядок. Нельзя было раскисать! Ни в коем случае. Однако, и слишком торопиться не следовало.

Я просидел с полчаса… а потом ненавязчиво кашлянул.

— Ну, Саня? — оторвался от машинки Сидорин. — Что скажешь?

— Эта книжка написана на основе моих статей… — я начал с осторожностью. — Просто заменены некоторые слова… фразы… Если есть карандаш, я подчеркну…

— Да, да, пожалуйста!

— Но, самое главное… — я покусал губы. — Здесь исковеркан весь смысл! Все, буквально все, перевернуто с ног на голову! Этот писака просто нагло взял мои статьи… перемешал, переврал… Да вы ведь сами видите!

— Видим, — согласно кивнул Андрей. — А скажи, Александр, ведь без разрешения редактора никакая статья в газете не выйдет?

Я усмехнулся:

— Конечно, не выйдет. Мало того, нас и в обкоме курируют! Лично товарищ Серебренников.

— Кто-о? — удивленно переспросил лейтенант. — Ты что же, знаком с Андреем Борисовичем?

— Я ж говорю, лично курирует!

— Та-ак…

Сидорин ненадолго задумался и вдруг улыбнулся:

— Чаю хочешь?

— Ну-у… можно.

Я все же думал, что Сидорин начнет меня вербовать. Ну, чтобы был свой человек в газете, чтоб, так сказать, из первых рук…

Однако, ничего подобного не последовало! Что могло значить только одно, либо в редакции уже был человек КГБ, либо на меня имелись какие-то иные планы… А, скорее всего, и то и другое вместе.

Чай оказался хороший, индийский, из желтой, со слоном, пачки. Еще было печенье, «Шахматное», нашей кондитерской фабрик. Очень вкусное.

— Ты, Саша, пей, не стесняйся, А я пока рапорт начальству начну!

Зарядив в машинку бумажный листок, лейтенант передвинул каретку:

— Кое о чем я буду с той советоваться, хорошо?

Я молча кивнул. Ишь, какой хитрый! Видали мы таких. Ла-адно.

— То, что ты сказал, я здесь изложу, и это правильно. Я сам так считаю… А вот… — оторвавшись от машинки, Андрей вскинул глаза. — Вот, ты как думаешь, кто бы мог быть автором? Кто угодно?