Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral Страница 21

Поравнявшись со мной, он улыбнулся и спросил:

— Вы знали кого-нибудь из работников станции до того, как устроились сюда?

— Нет, никого.

Если бы здесь работал кто-то из моих знакомых, то наверняка посоветовал бы держаться подальше. Если бы я, как того желают сектанты, смог вернуться в прошлое, я бы первым делом сказал себе: «Валим».

Ким Чжэхи задержал взгляд на моем искусственном глазе:

— Я тоже никого не знал, да и вообще впервые работаю в подобном месте, поэтому поначалу мне было сложно. Но вы привыкнете. Правда, при том, что сейчас происходит, неизвестно, когда стоматологическая клиника снова откроется.

— Я немного ошарашен: только прибыл, а тут уже и потоп, и люди исчезают, и даже погибшие есть.

Ким Чжэхи понимающе кивнул:

— Я тоже думал, что Подводная станция – это тихое, спокойное место, но тут каждый день что-то происходит. Скучать не приходится. На собеседовании мне говорили, что раз станция под водой, то особых проблем нет, разве что иногда течи чинить да менять ржавеющие детали.

— А на деле как?

Пэк Эён и Со Чжихёк явно не считали эту работу пределом мечтаний. Интересно, что думал Ким Чжэхи.

— А на деле все гораздо хуже, чем я ожидал. Есть протечки, причину которых вообще невозможно установить. Каждый день что-то ломается. Запрашиваешь детали на замену, а они или по морю, или по воздуху идут, и когда прибудут, никто не знает. То поставщик разорился, то нужные детали больше не производят. Но это все мелочи. Хуже другое – сама станция, похоже, разрушается под действием морской воды куда быстрее, чем предполагалось изначально. Если судить по данным системы MARIA, которая отслеживает состояние конструкции, и по симуляции разрушения бетона, то все это не протянет и тридцати лет. А ведь Международная космическая станция, которую запустили в девяносто восьмом, продержалась тридцать три. Сюда запихнули новейшие методы проектирования и строительства и все самые передовые технологии двадцать первого века, а срок годности – как у лапши быстрого приготовления. Меня, как сотрудника, это напрягает. Пока мы еще кое-как поддерживаем станцию в рабочем состоянии, но насколько нас хватит? – Ким Чжэхи усмехнулся и пожал плечами.

— А как вам коллектив?

— Коллектив… Ну, люди везде одинаковые. Думают только о своей выгоде, амбиций – выше крыши, а вот самоконтроля – ноль. И на Подводной станции, где все заперты в закрытом пространстве, это проявляется еще сильнее. То один тарелку с едой перевернет – дескать, невкусно, то другой лезет в драку после фола во время дружеского матча. То третий вдруг цепляется к цвету волос – мол, ты же азиат, чего это ты волосы покрасил. Всякое бывает. Но, по крайней мере, с командой мне повезло, так что жить можно.

Во время разговора Ким Чжэхи теребил серьгу в ухе, а потом открутил замочек, аккуратно снял и убрал в карман.

— Расшаталась, – пояснил он и тут же начал расспрашивать меня о моей работе: – А как у вас в стоматологии? Часто с кариесом приходят?

— Честно? Я думал, будет хуже. Серьезного кариеса меньше, чем ожидал. В первый день я был в шоке, когда узнал, что Элиот понаставил на станции автоматы с бесплатными сладостями и газировкой от всех топовых брендов. Шоколадки, леденцы – ешь – не хочу. Я ждал, что в клинику будут ломиться пациенты с кариесом. Записался один, а я уже успел нафантазировать, как еще восемьдесят человек штурмуют кабинет, хватают меня за халат и угрожают, что не выпустят даже в туалет, пока всем зубы не пролечу.