Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 212

Зима опирается рукой о землю, продолжая ошарашенно таращиться на Баю. Похоже, за гостью из затянувшегося сна её поначалу принял не один Вран – только для Зимы этот сон оказался скорее пугающим, чем желанным.

Вран хватает Зиму за шиворот – и выталкивает её прямо на Горана с Зораном.

— На выход, – повторяет он им почти угрожающе.

— Да мы поняли, – ухмыляется Горан.

— Да, мы поняли, Вран.

— Да, нам дважды повторять не нужно.

— Да зачем – мы и с первого раза всё на лету схватываем!

Наверное, запах всё-таки немного изменился. Стал ещё отчётливее, ещё ощутимее. Может, дело в возрасте?

Или в том, что Бая не вдыхала этот запах очень-очень давно?

— Итак, – говорит Бая. – Похоже, я всё-таки не рассчитала время. Главы других племён уже ушли?

Вран глотает ртом воздух. Они наконец-то остались одни – и, кажется, Вран хочет ответить Бае какой-то остроумной шуткой.

Но он просто продолжает молчать.

И смотреть на неё.

Вран стал настоящим мужчиной – пусть и не таким крепким, как Горан с Зораном, но Бая всегда знала, что такое взросление не для него. Вран остался сухим и поджарым, чуть больше мышц на жилистых руках, чуть больше разворот плеч – но если бы Бая увидела его со спины, она бы, наверное, с трудом разглядела хоть какие-то перемены.

О чём Бая вообще думает?

— Я думал, ты будешь похожа на неё, – выдыхает наконец Вран.

Бая моргает.

А потом ей хочется рассмеяться – может быть, только немного натянуто.

Да, похоже, Вран тоже думает совсем не о том.

— На мою мёртвую мать? – спрашивает Бая спокойно. – Что ж, это… любопытное наблюдение. Даже не знаю, что мне на это ответить, Ворон из Сухолесья. На самом деле я бы хотела на неё походить.

— Нет, я говорю о… – мотает Вран головой. – Лесьяра была… ты была… Я пожелал ей. Найти своё место. В вечном лесу. И Радею тоже. Ты получила моё письмо?

И куда подевалась вся плавность его речи, когда она так явно ему нужна?

Бая вспоминает: никуда. Бая вспоминает: у неё очень хорошо получается лишать его даже не плавности – связности слов.

— Да, я получила Зимино письмо, подписанное твоим именем, – кивает она. – Спасибо, Вр… Ворон?.. Это было очень… необычно. И всё же – где…

— Ты получала все мои письма? – перебивает её Вран.

И слегка сужает глаза – присматривается. Ловит любое движение её глаз, любое движение её лица, любую подсказку, которую она неосторожно выпустит наружу.

И делает шаг вперёд – а вот это уже неосознанно.

Бая и забыла, как много его собственных движений ей известно. Бая и забыла, как ловко она умеет читать все его, как ему кажется, незаметные уловки.

И запах мажет по её чуткому носу ещё сильнее, и запах утягивает её в себя, наваливается с удвоенной силой, и Бае вдруг хочется закрыть глаза и вдохнуть его глубоко-глубоко – и именно поэтому Бая отступает на шаг и бесстрастно говорит:

— Главное, что я получила твоё последнее письмо, Ворон из Сухолесья. Ты слетел на крыльях праведного негодования со своего места и прилетел на наши земли – и созвал всех, кто хочет услышать твои намерения относительно них. Вот она я – я готова. Где же все остальные?

Вран молчит ещё немного.

Бая видит, как борются в его синих-синих глазах правда и вымысел.

А затем Вран говорит:

— Да, ты права, кр… Бая с Белых болот. Все уже ушли. Ты немного опоздала.