Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова Страница 22

— Кто вы? — слова вырвались сами собой, дрожащие и беспомощные.

— Я хозяин этого дома, — его голос обволакивал, как тёплый мёд. — А вы кто такая?

— Любава, — имя упало с губ, как спелая вишня. — Кажется, я здесь без приглашения...

— Добро пожаловать в дом, Любава, — улыбка осветила его лицо, делая его почти человечным. — Теперь вы одна из нас.

— Я не понимаю, — нахмурилась я, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику.

— Мур-мяу! Чего тут непонятного? — фыркнул Дарён, его хвост нервно подёргивался. — Ты теперь одна из тех, за кем охотится Тьма.

Его слова упали в тишину комнаты тяжёлыми камнями, и я почувствовала, как реальность вокруг меня начинает крошиться, словно старый пергамент.

Глава 13

Некоторое время я беззвучно открывала рот, чувствуя, как горло сжимается, словно в тисках. Воздух вокруг стал густым и вязким, как патока, а сердце колотилось так, будто пыталось пробить грудную клетку. Наконец, сквозь пересохшие губы вырвался хриплый шёпот:

— У вас здесь совсем невесело...

Горькое осознание накрыло меня удушливой волной, как прибой накрывает песчаный берег. Каждый удар сердца отдавался болью в висках, а руки дрожали так сильно, что пришлось вцепиться в подлокотники кресла. Старая обивка пахла пылью и временем, а под пальцами крошился бархат, истёртый годами.

Дарён, заметив моё состояние, издал звук, похожий одновременно на мурлыканье и смешок. Его янтарные глаза вспыхнули злорадным блеском, когда он промурлыкал:

— Мур-мяу! Теперь тебе от нас не уйти, придётся остаться и смириться.

Его слова упали в тишину комнаты, как камни в тёмный колодец. Что-то внутри меня надломилось, и я почувствовала, как по щекам катятся горячие слёзы.

— Что значит «теперь»? — мой голос дрожал, как осенний лист. — То есть, раньше была возможность уйти отсюда?

Ворон деликатно отвернулся, его чёрные перья тускло поблёскивали в свете керосиновой лампы. Дарён внезапно увлёкся изучением собственного хвоста, словно это было самое интересное зрелище на свете.

Я выпрямилась в кресле, чувствуя, как внутри закипает гнев — горячий, обжигающий, похожий на раскалённую лаву. Сердце стучало в ушах, как боевой барабан, а кончики пальцев покалывало от напряжения.

Призрак смотрел на меня своими невозможными бирюзовыми глазами, в которых плескалась вечность. Его красота была почти болезненной — острые скулы, изящный изгиб губ, чёрные брови, словно нарисованные уверенной рукой художника. Я поймала себя на желании прикоснуться к его лицу, почувствовать, реален ли он, но вовремя одёрнула себя, вспомнив о его призрачной сущности.

— Не стоит отчаиваться, — его голос был подобен тёплому мёду, обволакивающему душу. — Думаю, вам просто нужно успокоиться.

— Думаете? — я почти выкрикнула эти слова, чувствуя, как они царапают горло. — Да что вам известно об отчаянии?!

Его взгляд смягчился, став похожим на летние сумерки.

— Я знаю о многом, — произнёс он, и его голос отозвался во мне щемящей тоской. — Время для меня не имеет значения. Явидел, как люди приходили и уходили, как они смеялись и плакали.

Каждое его слово било прямо в сердце, оставляя невидимые раны. Я обхватила себя руками, пытаясь защититься от этого голоса, от этих глаз, от этой невыносимой красоты.

— Вы не понимаете, — прошептала я, чувствуя, как дрожит нижняя губа. — Я не готова смиряться с обстоятельствами.