Переезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 23

— Покупайте газеты.

Подозвав мальчишку газетчика, Иван Палыч купил «Вести» и «Зарю», и стал пробираться дальше, туда, где торговали всякого рода одежкой:

— Пинжак, пинжак! Хороший, английский!

— Астролябия! Кому астролябию? Меняю на три фунта пшенки! На два фунта, так и быть…

До сих пор продает, однако!

— Милостивец! За фунт пшенки отдам! На перловку согласен.

— Спасибо, астролябия мне не нужна… — усмехнулся доктор. — Мне бы что-нибудь для девушки. Скажем, платок…

— Косыночка есть! Ситцевая, красная — последний писк!

— Последний писк, говоришь? Давай! Где бы еще телогреечку взять?

— А вон ту тетушку видишь?

К извозчику Иван Палыч вернулся с большим газетным свертком. Забравшись в коляску, весело подмигнул совсем загрустившей Лизаньке, и бросил извозчику — На вокзал! — лениво развалился на сиденье.

— Слушаюсь, гражданин барин! — схватив вожжи, потряс бородою возница. — Н-но!

Покатили, поехали, поднимая брызги из луж.

— На вокзал? Зачем на вокзал? — заморгав, Егоза недоуменно посмотрела на доктора.

— А помните, как у Вертинского, милая? — улыбнулся тот. — Затем, что вам надо туда, «где никто не спросит — кто вы»!

— Ой, знаю эту песенку!

— Прекрасно! А теперь слушайте очень внимательно, — Иван Палыч понизил голос. — На вокзале пойдете к кассам и купите билет до Москвы. Потом сразу в уборную. Там переоденетесь вот в это… — доктор протянул девушек сверток. — И сядете на любой поезд, идущий в сторону Зарного. Заплатите лично проводнику. Сойдете на станции, в Зарном отыщете больницу. И только там, в больнице, скажет, что вам нужен Гробовский!

— Господи! — Лизанька радостно дернулась. Так Алексей Николаевич там⁈

— Там. Расскажете ему все и будете делать все, что он скажет. Вся ясно?

— Да-да… Да!

— Деньги у вас есть?

— Немного. «Керенские»

— Вот вам еще советские… Удачи!

— И вам… Да храни вас Бог!

Выскочив из коляски у вокзала, девушка смещалась с толпой.

— В ЧеКа гони, любезный! — хмыкнув, велел кучеру Иван Палыч. — Да не переживай, заплачу! Бесплатно кататься не стану.

* * *

Доктор сделал все правильно, да и Гробовский на его месте поступил бы точно так же. Понятно, что барышень легкого поведения предоставил приезжим чекистам их сутенер Азамат, он же тех двух девчонок и выдал. И он же, с помощью своих людей, мог спокойно отыскать и схватить Лизу. Это только так кажется, что город большой — есть, где отсидеться. Ан нет! Когда все твои места известны, когда все подружки наперечет… Иди, попробуй, спрячься!

Хм… Озолс сам сжег документы? Зачем? Впрочем, Егоза спокойно могла и ошибиться… И еще интересно — известный в городе сутенер Азамат, несомненно, связанный с преступным миром, называл Озолса просто «Латыш». Почему? Что, латышей в городе мало? Да целый отряд приехал!

Одни загадки, черт побери… Посоветоваться бы с тем же Гробовским! Доктор вдруг улыбнулся: так зачем же дело стало? Зарное-то рядом! Взять у Гладилина машину да и махнуть. Тем более, повод есть — проверить больничку! Да, накладные оттуда Озолс изъял — и те благополучно сгорели вместе с другими. Но, надо же переговорить с персоналом! Только обставить все, не вызывая у латышей никаких подозрений. Просто-напросто присланный из Москвы уполномоченный делает свою работу.

* * *

В уютном трехэтажном особняке на Вишневой, обиталище уездной ЧК, царила такая же неразбериха и суматоха, как на железнодорожном вокзале во время прихода московского поезда. Двери кабинетов были открыты нараспашку, входили-выходили курьеры, проводились допросы, проверки документации… Все беспрестанно курили, кто-то что-то печатал на «Ундервуде», кто-то ругался, Бурдаков же терзал телефон: