Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 234

Она отвела взгляд.

Руна не слышала меня.

Я был для нее так же невидим, как воздух, которым мы дышали. Таким же тихим, как падающий снег. Я выдохнул сквозь свернувшийся в легких ужас.

Солин заговорил громко, словно приказывал:

— Как и со всеми семьями, в нашей существуют традиции и обещания. Каждая женатая пара нашего клана начинает свою совместную жизнь с пепла костра, который горит в ночь, когда они впервые делят постель. Пламя благословляет их любовь, и пепел этого благословения хранят ради будущего счастья.

Он бросил взгляд на Типту, которая крепко сжала своего сына, и продолжил:

— В этой чаше находится пепел от костра той ночи, в которую провели свадебную церемонию Трал и Типту. Огонь горел весь день и всю ночь и принес много лет радости клану, за которым присматривают наши вожди.

Солин замолчал и оглядел множество внимательно следящих за ним лиц. Толпа медленно успокаивалась после видения ослепляющей силы Руны – людей снова захватила магия церемонии.

Горящую девушку погасили. Мужчина, который истекал тенями, исчез.

Странность вечера и яркость, с которой горела Руна, лишь добавили к таинственности ее происхождения. Ее новый статус в племени лишь укреплялся.

Ценность ее среди людей Нил была навеки увековечена в тот миг, когда она показала, как сильно благословило ее пламя. Как за ней тянулись животные. Как она казалась немного другой… отличающейся от всех остальных. Солин повернулся к Руне и провел вымазанным в пепле пальцем по ее лбу. Он что-то прошептал, а потом громко обратился к клану:

— Теперь ты наследница настоящего зова пламени и моя приемная дочь. Тебя коснулся Квелис, и он наградил тебя ответственностью, потому что сердце твое чисто. Готова ли ты умереть за свой народ? Всегда в первую очередь думать о них? Никогда не забывать об их жизнях?

Руна будто бы сопротивлялась: ее руки задрожали, и она посмотрела туда, где стоял я.

Я снова отчаянно забился в путах.

— Руна! Увидь же меня! Я обещал, что никогда не оставлю тебя, и сдержал обещание!

Слова мои не сорвались с языка: их украла та же сила, которая удерживала меня. Она заткнула меня, и изо рта моего ничего не выпало.

Руна дрожала так сильно, что я заметил это со своего места. По щекам ее катились слезы. Она посмотрела на море травы и словно бы поперхнулась… а потом дернула головой. Вверх. Вниз.

— Я… – простонала она сквозь боль. – Я… Да.

Голос ее звучал так, словно ее заставили это сказать. Это разрывало мне сердце.

Солин резко кивнул и принял ее клятву, а потом снова макнул палец в чашку и повернулся к Актору.

Племя буквально завибрировало от нетерпения.

— А ты, Актор, сын Типту и Трала… – голос Солина изменился.

В нем не осталось ни следа от прежней теплоты – лишь лед. Солин резко взмахнул рукой и нарисовал пепельную полоску и на лбу Актора – тот покорно, смиренно склонил голову.

— Тебя коснулся Квелис. Ты награжден ответственностью, потому что сердце твое чисто. Ты готов умереть за свой народ? Всегда думать о них в первую очередь? Никогда не забывать об их жизнях?

Чисто?

Сердце его не было чистым.

Оно было осквернено. Оно прогнило. Настоящая грязь.

Актор поднял подбородок и глянул на стоявшую рядом Руну. Стоявшую слишком близко. Символы на его груди блестели в свете костра, и он втянул ртом воздух.