Раскол - Рита Хоффман Страница 235

Латиш услышал всхлип и обернулся. Ромэйн, все еще бледная, прижималась к мохнатой груди демона и прятала слезы.

Крышка сундука откинулась, и из его нутра выглянул заспанный мальчишка. Он неуклюже перевалился через край, прополз по песку и без страха улегся рядом с почерневшим телом жрицы.

— Джемини… – прошептал Савьер так тихо, что его услышал только Латиш, стоявший рядом.

Ну конечно. Скульптор плоти и его первое творение.

Латиш подошел к ребенку и присел на корточки.

— Ты ее знал, верно?.. Хорошо. Я помогу тебе.

Положив большую ладонь на спину ребенка, Латиш прикрыл глаза. Искра малыша горела обжигающе ярко – он искренне хотел, чтобы жрица еще раз поиграла с ним.

— Давай, Джемини, – прошептал Латиш. – Ты не просто некромант. Ты некромант, который любит жизнь во всех ее проявлениях.

Он почти не помогал мальчишке – тот сам понимал, что делать. Врожденный талант и сила, которой с ним поделился Латиш, сплелись в прекрасную, не живую и не мертвую энергию, пульсирующую в такт биению маленького сердца.

Само Упорядоченное затаило дыхание.

Сожженная плоть исцелялась. Под крошечными пальчиками тело нуады приобретало тот вид, который он помнил: жемчужная кожа, покрытая светящимися узорами, узкое лицо, даже ресницы, такие длинные, что тени от них падали на щеки. Узкие губы. Красивые тонкие запястья. Длинные пальцы, нежные, как у матери. Немного хаотичных, ничего не значащих черных символов – потому что он видел ее и такой. Один клык. Второй сломан. Мальчик не смог его вспомнить.

Латиш никогда не видел работы скульпторов плоти. Обычные некроманты поднимали мертвое и заставляли это двигаться и исполнять их волю. Но то, что делал Джемини, было чудовищным и одновременно прекрасным искусством.

То, что осталось от Столпа, рухнуло. Латиш стопами ощутил дрожь земли, вскочил, чтобы предупредить остальных, но не успел: где-то там, у основания монумента, под толщей темных вод, твердь разошлась. Потоки воды хлынули в трещину, утягивая за собой флот Чонгана. Над волнами поднялся пар – воды океана встретились с лавой, прежде мирно спящей под илистым дном.

Упорядоченное раскалывалось на части. С ужасным грохотом трещины разбегались по суше, разделяя то, что прежде было неделимым. Латиш видел, как руины Норы кренятся, как волны подбираются к ее стенам.

Он схватил ребенка, вцепившегося в исцеляющееся тело нуады, как можно осторожнее положил их обоих в сундук и захлопнул крышку. Халахэль уже поднялся в воздух, держа на руках и Ромэйн, и перепуганного Савьера.

— Уходите! – заорал Латиш. – Спасайтесь!

Последнее слово превратилось в рев – он обратился, подхватил сундук, когтями второй лапы подцепил еще нескольких солдат и полетел прочь от берега.

Упорядоченное не вынесло того, что с ним сделали люди, нуады и демоны. Земная твердь дрожала, горы рушились, повсюду открывались бездонные пасти трещин.

Латиш обернулся, услышав протяжный стон, – окруженная разломами, крепость Дома Бурого Лиса распадалась на части и уходила под воду, унося на дно тела сотен людей и не-людей, отдавших свои жизни в бою с силами Фаты.

Эпилог

Вернувшаяся в шатер Фария скинула сапоги и склонилась над бочкой с водой. Ее кожа блестела от пота и стала еще темнее, чем раньше.

— Солнце жжет так, будто пытается наверстать упущенное за время, проведенное за завесой, – пожаловалась она.