Изгнанная с ребёнком. Попаданка, ты сможешь! - Анна Кривенко Страница 24

Я заперла дверь, покормила Серёжку, напевая ему колыбельную, полюбовалась его пухлыми щёчками и попыталась уснуть на жёстком матрасе. В углу комнаты обнаружился небольшой камин — я топила его каждый вечер. Тепла от него было немного, но всё же хоть какой-то уют. Дрова разрешала брать хозяйка, высчитывая их стоимость из зарплаты. А по весне можно будет и вовсе не топить.

Я проваливалась в сон, но вскоре пьяные крики внизу переросли в потасовку. Кто-то с грохотом опрокинул стол, раздался звон разбитой посуды. Я раздражённо сжала кулаки, чувствуя дикую усталость, но старалась не обращать внимания. Однако хуже всего стало, когда кто-то начал ломиться ко мне в дверь.

Я вскочила, сердце заколотилось. Серёжка во сне завозился.

Снаружи раздался пьяный голос:

— Эй, вставай, девка, принимай клиента!

Я похолодела.

— Ну же, где ты? — продолжал мужик. — Я соскучился по сочной бабе!

Он попытался дёрнуть ручку, но дверь была заперта.

— Мне сказали, что ты принимаешь двоих за раз! — хохотнул он. — После меня товарищ тоже придёт. Хочешь подзаработать кругленькую сумму?

Я не верила своим ушам. Почему мне орали, как какой-то дешёвой проститутке?

Но тут всплыла одна деталь… "Мне сказали." Значит, кто-то специально пустил слух, чтобы доставить мне неприятности.

И я, кажется, знала, кто. Клекса. Кто же ещё? Она сегодня смотрела на меня с ненавистью, когда увидела с Дмитрием.

Неужели положила на него глаз и решила избавиться от "соперницы"? Вот дура! Я же с ребёнком! Кому я такая нужна?!

Тем временем пьяный громила продолжал ломиться в дверь. Серёжка возмущённо заплакал.

Я стиснула зубы. Ладно, Клекса. Ты начала эту игру. Но я её закончу…

Глава 12. Особый дар…

Гнев вспыхнул во мне мгновенно, словно пламя, поддуваемое ветром.

Я резко подхватила расплакавшегося Серёжку, прижала его к себе, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости.

Не хватало ещё, чтобы этот пьянчужка испугал ребёнка окончательно!

Тяжёлым шагом подошла к двери, едва сдерживая желание врезать по ней кулаком. Сережа раскричался, громко, надрывно, как могут только младенцы. За дверью раздалось недовольное сопение, а потом грубый голос раздражённо выругался:

— Какого чёрта?..

— А ну-ка, отвяжись, пьянчуга! — мой голос был твёрд, звенел, словно натянутая струна. — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь?

За дверью последовал смешок.

— Ну, с какой-то бабой, которую, говорят, можно…

— Говорят? — я почти рассмеялась от презрения. — Ты, выходит, веришь слухам? Значит, такой же болван, как те, кто их распускает?

Тишина.

Я почувствовала, что задела его.

— Не смей меня оскорблять, девка! — возмутился мужик.

— А ты не смей вламываться в мою комнату! — рявкнула я так, что Серёжка даже перестал хныкать. — Я мать с младенцем, а ты, здоровенный мужик, стоишь тут и орёшь, как последний идиот! Тебе не стыдно?

За дверью послышалось неуверенное сопение.

— С ребенком? А ну тогда… да ладно тебе… Я думал…

— Думал?! — усмехнулась я, подливая в голос ледяного сарказма. — Да ты вообще способен думать? Или только жрать, да на баб кидаться? Кто-то шепнул тебе на ухо сплетню, и ты тут же бросился ломиться в чужую дверь, даже не разобравшись?

Опять молчание.

Но теперь оно мне нравилось.

Я чувствовала, как мой голос вонзается в этого олуха, словно нож в мягкое тесто.