Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 240

Дарро резко поднял брови:

— Тебя тоже заключили? Кто?

— Как ты думаешь? – я оскалилась. – Огонь! Во всем виноват огонь! Я…

Горло сомкнуло от слез. Из травы вдруг появилась Син – молодая рысь все еще преследовала меня.

Только она была в моей жизни чем-то постоянным.

Единственным существом, на которое я могла положиться.

Она подошла ко мне и уткнулась в бедро носом. Я вздрогнула – метка на ноге горела. Солнечное пятно снова истекало кровью, потому что Дарро коснулся меня своими тенями. Когда огонь держал меня в заточении, он прокричал мне на ухо, чтобы Дарро не дали меня коснуться. Чтобы он не ходил в моем разуме. Чтобы не очернил мое сердце.

И я боролась с пламенем.

Я была рада прикосновениям Дарро. Я сражалась, чтобы пойти за ним.

Но пламя превратилось в демона. Оно опалило меня.

Ослепило меня своим яростным сиянием.

И когда я открыла глаза… Дарро пропал. О, какая боль.

Какое одиночество.

Какая агония.

Все это навалилось, добавилось к тому одиночеству, что я чувствовала прежде. Когда шла по миру – что за отчаянное существование! Я упорно продолжала идти, хотя мне незачем было этого делать.

Слишком много всего.

Я не выдерживала.

Дарро обещал. Говорил, что мы давно знакомы. Верил в будущее, где мы идем рука об руку. Но ничто не изменит правды.

Я больше не принадлежала ему.

И себе я тоже не принадлежала.

Все мои надежды рухнули. Их украли и…

Я больше так не могу.

Я обернулась и сорвалась на бег, топча траву. Я разбудила нескольких пчел, которые выбрали розовые и фиолетовые дикие цветы пристанищами на ночь.

Пчелы жужжали позади меня, вокруг моей головы… я призвала все оставшиеся силы и побежала так быстро, как только могла. Волосы развевались в ночи. Пчелы летели за мной, словно плащ. В высокой траве шуршали лапы – Син тенью следовала за мной.

Я обернулась – посмотрела на милые золотые пятна и крошечные бархатные рожки. Только рысь почувствовала, что что-то не так.

Она зарычала и попыталась пробраться ко мне – туда, где пламя обхватило меня своими руками, поймало меня. Син клацнула зубами на ленты жара, которые тянулись из огня, – невидимые, но такие могучие.

Я боролась изо всех сил, старалась выбраться, пока Солин обещал меня Актору.

Я ругалась и кричала, когда мою кровавую пепельную татуировку прижали к такой же свежей метке Актора, когда наши жизненные силы смешали, оставив меня на милость горящей, разрывающей на части кровавой связи.

Я охнула и продолжила рыдать. Я чувствовала эту связь даже сейчас.

Чувствовала, как мучительное обещание сжимает своими горячими, яростными когтями мое сердце. Как вонзает добела горящие клыки в печально стучащий орган – жалкую вещицу, которая влюбилась в другого и заставляет его биться в унисон с сердцем врага.

И с тех пор я не могла толком вздохнуть.

Казалось, я не вдыхала нормально с тех пор, как тени Дарро коснулись моего обжигающего света. Мощь моя трещала и сыпала искрами по всей коже, превращая меня в привязанное к земле солнце. Тени Дарро погасили мое сияние так быстро, так верно, что я провалилась в воспоминание.

В свое первое настоящее воспоминание – воспоминание такое яркое и правдивое, что я все еще чувствовала вчерашние слезы на вкус.

Мы шли, и тени следовали за ним по пятам, скользя по траве. Темные, бесконечные глаза его сияли ярчайшим серебром – словно за ними пряталась полная луна. Словно он был затмением, и дух его ждал, когда сможет вырваться наружу и засиять.