Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 242

И Бая понимает: вот на чём была основана её надежда.

Именно на этом.

Именно на том, о чём говорит сейчас Сивер.

На провале. На неудаче. На плохо подобранном времени. На том, что и не будет никаких стрел – потому что опять заснёт в сторожке какой-нибудь Деян, о любви к отдыху которого Вран когда-то прожужжал Бае все уши, потому что и не будет никакой битвы, никакого сражения.

Но она была. В том или ином виде.

— Где они оставили свои ножи с поясами, Веш? – спокойно спрашивает Бая. – На стоянке?

Веш кивает.

— Хорошо, – так же спокойно говорит Бая. – Значит так, Веш из Сухолесья – или как ты там предпочитаешь себя называть. Ты забираешь их тела из деревни, а я позабочусь о Вране, ножах и поясах.

— Их тела?.. – моргает Веш. – Их тела… уже обезглавлены. Их головы на ограде – а где остальное, я не…

— Мне всё равно, как ты сделаешь это, Веш, – холодно прерывает его Бая, сжимая пальцы вновь напрягшегося Сивера. – Я дала тебе задание – и ты должен выполнить его, иначе я никогда не пущу тебя обратно на Белые болота. Ты помог смерти забрать твоих соплеменников – значит, тебе и заботиться о том, чтобы их тела вернулись домой, а не гнили на человеческом заборе и не подметали пол за одетыми в них людьми. Ты зашёл в эту деревню однажды – значит, зайдёшь и ещё раз. Можешь пойти со мной, можешь взять с собой тех, кто согласится помочь тебе, если таковые найдутся, можешь заняться этим не сегодня, а завтра, послезавтра, когда снег покроет эту землю, или даже когда он растает – но таково моё слово: я не позволю тебе пройти за эту границу, пока ты не выполнишь то, что я тебе сказала. Если ты хочешь вернуться в наше племя – всё в твоих руках.

— Мне на хер не нужно, чтобы он возвращался в наше… – вскидывается было Сивер.

— Сивер, – говорит Бая. – Так же, как тебе было не нужно, чтобы в него возвращались Зима и все остальные?

Сивер молчит.

— Вот именно, – говорит Бая. – Вперёд, Веш. Идём, Сивер.

— Деревня не будет спать до рассвета, – растерянно говорит Веш. – Сегодня ночью деревня будет…

— Да, любоваться на моих братьев и сестёр, нанизанных на частокол, и сдирать кожу с моего мужа, – вновь прерывает его Бая. – Вот почему я иду туда прямо сейчас. Не волнуйся, Веш – я не причиню там вреда ни ребёнку, ни опытному воину, можешь не предупреждать их о повторном нашествии колдунов. Я просто заберу то, что им не принадлежит. И прошу тебя сделать то же самое – если ты, конечно, по-прежнему считаешь себя волком, а не человеком.

— Волки никогда не приходили за теми, кого забирали люди, Бая, – замечает Веш уже ей в спину.

Бая оглядывается через плечо.

— Да, – соглашается она. – Не приходили. А я – приду. Вот и узнаем, чья это ошибка – моя или моих предков.

Сивер не возражает ей ни словом, трогаясь за ней.

Бая знала, что он и не возразит. Однажды Сивер сказал ей, что последует за ней куда угодно – и сколько бы Сивер ни ворчал на неё и не перечил ей скорее из вредности, чем из-за действительных разногласий, Бая всегда знала: он правда пойдёт.

Сивер ругается сквозь зубы, когда видит ограду.

Бае не хочется ругаться. Возможно, Бае хочется отвернуться. На мгновение.

В кожаной сумке Баи, перекинутой через плечо, только что звенели друг о друга пять ножей – в ровные толстые, заострённые кверху брёвна воткнуты пять волчьих голов. У людей есть байка, что после смерти волки… волколаки, люты, колдуны, двоедушники, что после смерти они превращаются в людей – это полная чушь. Бая не знает, кто это придумал. Наверное, случайно прибивший заблудившегося в лесу путника человек, с честнейшими на свете глазами рассказывавший потом своим односельчанам: да волком, волком он ко мне вышел!..