Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 243

— Всё будет хорошо, – негромко говорит Бая вместо привычных слов прощания – то ли Сиверу, то ли этим головам. – Всё будет хорошо, Сивер. Они не сделали ничего плохого – они просто запутались. Вечный лес не изгоняет своих детей из-за их ошибок в лесу этом – иначе бы он был таким же пустым, как головы Горана с Зораном.

Бая осознаёт, насколько двусмысленно это звучит, только произнеся это вслух.

— Да уж, – только и говорит Сивер.

Да уж.

Веш не пошёл за ними – так и остался у Белых болот, глядя Бае вслед. Кажется, Бая противоречила сама себе, когда предложила ему обратиться за помощью к своим бывшим соплеменникам – как он может, если она запретила ему проходить через границу? Впрочем, возможно, кто-то выйдет к Вешу сам.

Или нет – но это уже не Баина забота.

Бая идёт вперёд.

Бая идёт вперёд, решительно ступая по почти докошенному полю – и Баю не волнует, что её прекрасно видно со всех сторожевых вышек, что сейчас совсем не рассвет и едва ли вечер, что пасмурное небо не собирается темнеть, накрывая её спасительным мраком. Бая и не думает ни от кого прятаться. Бая и не думает искать никакие потайные ходы.

А Сивер и не пытается убедить её сделать это.

— Кто идёт? – раздаётся с одной из вышек.

Бая поднимает голову.

Прореженное, тусклое в отсутствие солнца золото поля щекочет её сапоги. Начинает моросить мелкий дождь. У Горана с Зораном приоткрыты рты, у Зимы выбит левый глаз, у Нерева нет половины морды – один только Самбор сохранился таким, каким он сюда и пришёл. Если не считать того, что у Самбора отняли тело.

Вышка – высокое прочное прямоугольное строение с приземистой треугольной крышей – нависает над Баей, а из небольшого квадратного оконца высовывается внимательное круглое лицо. Лицо держит у губ рог. Светло-голубые глаза на лице смотрят на Баю с подозрением и недоверием.

Бае кажется, что этот человек как-то не похож на матёрого воина. Хотя что Бая знает о матёрых воинах?

— Зачем явились? – громко спрашивает человек ещё раз. – Назовите себя! Завтра!

— Что – завтра? – спрашивает Бая.

— Завтра мы всех ждём, – отвечает человек. – Завтра перунов день. Не сегодня. Ужо прости, красавица – не положено сегодня. С берьего леса ты, что ли?

«Красавица».

Бая сужает глаза.

— Да нет, из Сухолесья, человече, – отвечает она. – Перунов день? А разве не был он недавно совсем?

Бая не уверена, что был. Что-то точно было – что-то точно пели, что-то точно праздновали, точно жгли костры и огромной толпой шли к кургану, бросая перед самым большим человекоподобным образом щиты и копья, топоры и ножи. Бая наблюдала за всем этим со своего излюбленного холма и, кажется, даже слышала что-то об этом «Перуне». «Перун». «Перунами» в старых-старых книгах у Баи в племени назывались молнии. Молниями он, что ли, бьёт? И какое отношение это имеет к ножам?

Человек смотрит на неё с ещё большим подозрением.

— Был обычный – а завтра необычный, – отвечает он настороженно. – Колдуны с ведьмой к нам пришли, колдуны с ведьмой на деревню нашу пошли – а Перун к нам гонца от себя послал, и всё мы про них узнали, и благодарить его завтра будем. Это из какого же ты Сухолесья, красавица? Нет в Сухолесье поселений других, кроме нашего. А гонцы наши до соседних ещё не добрались. Назови-ка себя, пока я чего плохого не подумал.