Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 247

Глаза Солля затуманились:

— Не нашел… Не нашел… Теперь уже не найду… Никогда…

— Скитальца? – шепотом спросила Тория.

Эгерт с трудом пошевелился, сел, опираясь на стену. Медленно кивнул.

— Но на будущий год он явится снова, – сказала она, как могла, беспечно.

Эгерт покачал головой:

— Целый год… Я уже не доживу.

В словах его не было ни капли рисовки или кокетства, только спокойная уверенность.

Тория будто очнулась:

— Солль… Надо уходить. Вставайте – и пойдем.

Не двигаясь с места, он снова тяжело качнул головой:

— Я не могу… Я останусь. Вы… идите.

— Нельзя, – она старалась говорить как можно убедительнее и мягче, – нельзя, Эгерт… Вас здесь растопчут, пойдемте…

— Но я же не могу, – пояснил он удивленно. И продолжал без перехода, будто раздумывая: – Жук без крыльев… Тот был без крыльев. Назад… нельзя. Не выходит, мама… Почему не получается? Мертвые… наверное… не ходят. Назад нельзя!

Глаза его снова затуманились. Впадая в панику, Тория принялась изо всех сил трясти обмякавшие плечи:

— Ты живой! Ты живой! Эгерт! Вставай, ну!

— Тория, – прошептал он отрешенно. – Тори-я… Такое имя… Я живой. Нет, не то. Тория… – он протянул вперед ладони, сложенные лодочкой. – Это будто бы бабочка… Села на руку, сама… Будто подарок… Один раз в моей жизни… И я убил ее, Тория… Тогда, в Каваррене. Убил… его. И убил себя, потому что… – он разнял ладони, будто пропуская через них невидимый песок, – потому что потерял… Торию, – он бессильно откинулся назад.

Она смотрела на него не отрываясь, не зная, что и сказать.

— Это правда – ты? – спросил он шепотом. – Или это все-таки… меня встречают… там?

Тория испугалась:

— Нет… Это я…

Он неуверенно протянул руку и осторожно коснулся ее щеки:

— Ничего и никогда у меня не было. Нищий… Солль. Небо пустое, ни звездочки… Ничего… настоящего… Одна только Тория… Ничего нет. Дорога горячая, солнце… И я один… Не надо бы мне жить. Я… там. Спасибо… что я тебя видел, – его рука упала. – Спасибо, милая Тория…

— Солль… – прошептала она испуганно.

— Так горько, – сказал он, снова опуская веки. – Ожерелье из звезд… Я так обидел тебя. Никогда в жизни… Прости…

Он вздрогнул. Открыл глаза:

— Тория… Площадь убийц. Убийцы на плахе, убийцы на площади, и я – убийца… Головы, глаза, зубы, рты… Почему никто не хочет… меня прикончить?! – Он вдруг рванулся, почти что встал – и снова сник, осел, обмяк.

— Эгерт, – сказала она глухо. – Об этом нельзя сейчас думать. Если ты сию секунду не встанешь… Я не знаю, что сделаю, – и она в самом деле не знала.

— Уходи, – отозвался он, не открывая глаз. – На улице… много всякого. Праздник… Ночь. Они захотят… Если они захотят насильничать, я не спасу тебя, Тория. Я буду рядом и буду смотреть… А помочь не смогу… Уходи, – и он поднял веки, и Тория встретилась глазами с его безнадежным, ласковым, полным боли взглядом.

— А вот не бойся за меня! – выкрикнула она, пытаясь справиться с непонятным чувством, вдруг сдавившим ей горло. – Я сама за себя… Вставай!

То ли голос ее обрел особую повелительную силу, то ли Эгерт наконец-то начал приходить в себя – а только общими усилиями они смогли поставить на ноги тяжелое, неповоротливое Соллево тело. Тория подставила шею – рука Эгерта теперь лежала у нее на плечах, и даже сквозь грубую ткань платья девушка чувствовала, как рука напрягается, боясь причинить ей боль.