Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 248

— Да смелее, – прошептала она, пытаясь встать поустойчивее, – держитесь, Солль… Ерунда, пойдем…

Идти оказалось тяжелее, чем она думала. Эгерту совсем не служили ноги; отчаявшись не раз и не два, она наконец выдохнула:

— Нет… Так не выйдет… Я схожу в университет… позову на помощь…

Солль тотчас же осел на мостовую, да и Тория едва устояла; испытывая странную неловкость, повторила как можно увереннее:

— Я быстро… Тут не очень… далеко. Вы подождете, да?

Он поднял голову. Тория увидела его глаза – и опустилась рядом:

— Эгерт… Да я же не брошу… Я людей позову, отец поможет… Эгерт, я не брошу тебя, клянусь…

Солль молчал, опустив голову. Тихо уронил:

— Конечно… Иди.

Она посидела рядом, потом сказала бодро:

— Да нет… Мы сами дойдем. Мы отдохнем немного, и будет легче… Да?

По-прежнему не глядя, Эгерт взял ее руку. Она вздрогнула – но не отняла.

Он долго-долго разглаживал пальцами ее ладонь. Потом сжал – не больно, но Тория ощутила биение пульса в его ладонях.

— Спасибо… Наверное, я… не заслужил.

Останавливаясь, отдыхая, пробираясь среди хмельных и ликующих, они шли весь остаток ночи. Занялся мутный рассвет – город, притихший и утомленный, казался огромным разоренным столом, встречавшим утро после веселой и обильной свадьбы. Развеялся дым факелов, фейерверков и петард, утренний ветер возился в грудах брошенного хлама, гонял по залитой вином мостовой пробки от бутылок, оборванные ленточки и колечки серпантина, рвал в клочья сырой, притаившийся в подворотнях туман и до костей пробирал двух измученных путников.

Тория и Эгерт выбрались к горбатому мостику над каналом; по шершавой, как терка, поверхности воды путешествовал утерянный кем-то бумажный колпак с кисточкой. Пустые улицы и слепые окна казались покинутыми, нежилыми; нигде не было ни души, и только на самой середке мостика неподвижно стоял высокий, созерцавший воду человек.

— Уже близко, – прохрипела Тория, поудобнее устраивая руку Солля на своих плечах. – Уже почти пришли…

Свободной рукой Эгерт ухватился за перила – и вдруг встал, будто по колени провалившись в камень.

Человек на мосту повернул голову – Тория увидела немолодое, прорезанное вертикальными морщинами лицо с большими, прозрачными глазами. Лицо это показалось Тории знакомым; только через несколько секунд она вспомнила, что стоявший перед ней человек жил когда-то в трагически памятной каварренской гостинице «Благородный меч».

Скиталец стоял неподвижно, не сводя глаз с Эгерта и Тории; взгляд его ничего не выражал – так, во всяком случае, ей показалось.

— Эгерт… – сказала она враз пересохшими губами. – Это… судьба.

Вцепившись руками в перила, Солль шагнул вперед – и остановился, не в силах издать ни звука.

Скиталец отвернулся. В правой руке его зажата была горсть мелких камушков – один из них полетел в канал, оставив на воде широкий, расходящийся круг.

Солль молчал. Минута тянулась за минутой, и один за другим падали в воду камушки.

— Эгерт, – прошептала Тория. – Ну же… Попробуй… Попытайся… Ну…

Истратив весь свой запас, Скиталец бросил прощальный взгляд на двух обмерших пешеходов – и, запахнув полу плаща, зашагал прочь с моста.

Послышалось сухое шипение – Солль втянул воздух запекшимся, похожим на черную щель ртом.

Тогда, отбросив его руку, Тория метнулась вперед так, что подол темного платья захлопал на ветру, как парус: