Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 26

На улице послышался шум двигателя. Радостно залаял пес.

— Володенька! — радостно воскликнула женщина, быстро запахнула халат и приложила палец к губам. — Тсс! Мы с тобой здесь не шалили!

«Да она пьяная! — вдруг сообразил я. — Или с хорошего бодуна…»

В коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась резко, словно бы от пинка.

— Ты кого это привела, паскуда?

Так сказать, и вам здравствуйте!

Здоровый, крепкий, с седоватою бородой и усами, Катков не шибко-то походил на скромного пенсионера. Ну, тем не менее…

— Здравствуйте, Владимир Савельевич! Я из школьного музея. К вам. Хочу взять интервью.

— Никому ничего давать не намерен! — резко рыкнул Катков. — Говорил уже триста раз. Так что, юноша, до свидания.

Да уж, вот и поговорили!

Придется другого ветерана искать. Этот уж больно странный.

— Проходи, проходи, — ветеран едва не вытолкал меня в спину. — Не хочу никого тут видеть. Некогда мне с тобой валандаться. Надо кое-с кем серьёзно поговорить.

С этими словами он снял со стены вожжи, и я невольно съёжился. Захотелось поскорее покинуть этот «гостеприимный дом», но я вспомнил о грозном Тарзане.

— А собака? — обернулся я, ухватившись за ручку двери.

— На цепи, не тронет! Пошел!

Из двух зол я выбрал меньшее, и рванул во двор, где, держась подальше от рвущейся с цепи собаки, поскорее проскользнул к калитке. Оказавшись за забором я выдохнул с облегчением и осмотрелся по сторонам.

У ворот стоял светло-голубой «Москвич» четыреста двенадцать с квадратными фарами… Из дому донеслись крики и визг… Он что там, бьет её, что ли?

А похоже!

Мария выскочила из дому распахнутом халатике, на ходу впихивая ноги в растоптанные туфельки. Утерев слезу, плюнула в сторону дома и грязно выругалась:

— Сволочь! Ничего, Володенька, попомнишь меня еще… Саня! Ты про этого гада спрашивал… Так вот что я скажу! Не меня слушай, к бабе Глаше сходи, гадалке. На Пролетарской, крайний дом.

Ну, вот еще, к гадалкам ходить! Однако, любопытство оказалось сильнее. Да и идти не так далеко.

Крайний дом, аккуратный заборчик, цветы. Седенькая юркая бабушка в цветастом платке деловито возилась в саду.

— Здравствуйте!

— Ась? Погадать, милай, пришел? Обожди… А то и помоги смороду собрать.

— Не, не погадать — спросить… А смородину собрать помогу. Миску давайте.

— От, спасибо-то!

Тут же за сбором ягод и поговорили.

— Знаю я Мишку Каткова с детства. Неподалеку жили.

Похоже, старушка ошиблась! Ну, старенькая уже…

Я все же напомнил:

— Он же не Михаил — Владимир!

— Не-е! Володя-то его старшой брат был… Царствие ему небесное.

Рассказанная бабой Глашей история оказалась простой и циничной. И, кстати, не такой уж и редкой.

На дальнем хуторе, вдали от людских глаз, жили-были два брата, старший Владимир, и младшенький Михаил. В войну Владимира призвали на фронт, и воевал он геройски. Младшенький же, в силу возраста, остался в тылу и, как сказала баба Глаша — «бегал ко всем девкам и даже к солдаткам». За что его мужики, вернувшись с войны, сильно побили.

Вернулся и старший, Владимир. Стали себе жить все там же, на хуторе. С семьей вот, правда, у братьев не складывалось — Володя сильно болел, а за Михаила ни одна деревенская девка не шла, уж больно у него репутация гуляки была.

Время шло, умерли родители, за ними упокоился и Владимир. Оформлять смерть надобно было ехать в район. И вот тут Михаил и сообразил, какие перспективы перед ним открываются! В плане льгот и прочих денежных выплат.