Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 25

А если откажет? И что тогда делать? Разве что искать другого. Но, сначала попробую встретиться с ним. Кто знает? Может мне удастся найти с ним контакт.

В субботу с утра я и отправился. Нужный дом с глухим забором отыскал быстро, постучал в ворота. За забором грозно залаял, загремел цепью пес.

— Хозяева, есть кто дома? — громко закричал я. — Федор Савельич!

— Да кому это с утра не спится? — послышался недовольный женский голос.

— Из школьного музея, — как можно увереннее прокричал я.

Говорить о своей причастности к газете я пока не стал. Ещё неизвестно, смогу ли написать достойный публикации очерк. Зачем заранее людей обнадеживать.

— Цыть, Тарзан, цыть! В будку пошел, кому сказала!

Калитку отворила миловидная женщина лет тридцати пяти, с крашеными всклокоченными волосами, в застиранном коротком халатике.

Вот вам и нелюдим!

— Откуда, говорите? — усмехнулась она, окидывая меня взглядом с головы до ног.

— Из школьного музея прислали, — изобразив на лице наивную дружелюбную улыбку произнёс я.

В принципе, я ни капельки не соврал!

— А, к Володеньке… А он на работе! Скоро должен бы быть. Да вы заходьте, не бойтесь. Собачка не укусит. Цыть, Тарзан! Проходьте, проходьте…

Она суетливо подтолкнула меня через небольшой тамбур в просторную комнату, выполняющую функции гостиной и кухни, с большой русской печкой и застланным домоткаными половиками полом. В смежной комнате, за раскрытой дверью виднелся цветной телевизор «Радуга». Очень даже неплохо.

— Вы не курите? — поинтересовалась хозяйка.

— Нет, — уверенно ответил я, несколько удивившись такому вопросу.

— Жаль. — грустно вздохнула женщина, теребя руками поясок халата. — А то у меня закончились, а Володенька свои не разрешает… Ничего, мы осторожно возьмем.

Она заговорщически подмигнула, быстро скрылась в комнате и уже оттуда крикнула:

— Спички там, в залавке, поищите…

Залавок? Ага, наверное, вот этот буфет. Я выдвинул ящик.

Спичечные коробки, табачные крошки, какие-то старые таблетки… и, среди всего этого вот просто так валялись Орден Красной Звезды и медаль «За отвагу». Однако, странно. Ветераны к своим наградам относятся как-то более уважительно… Мне неловко было копаться в чужом имуществе, но я не удержался, и за какими-то свертками нашел ещё юбилейную медаль «Тридцать лет Победы». И все же это о-очень странно!

— Ну, что, нашли?

Женщина вернулась из комнаты, с пачкой «Мальборо», уселась на стул, бесстыдно заложив ногу на ногу, закурила.

— А как вас зовут, молодой человек? — легкомысленно спросила она.

— Саша, — осторожно произнёс я.

— А я Маша, — с ухмылкой произнесла она, пытаясь выпустить колечко дыма мне в лицо.

— Мария, значит, — сказал я, стараясь не закашляться.

— Саша… а хотите выпить? — её глаза заблестели.

— Нет, спасибо, — я понял, что она не совсем здоровый человек, и мне стало немного не по себе.

Мария, не обращая внимания на мой хмурый взгляд, вскочила со стула не обращая внимания на распахнувшийся халат, вытащила из буфета, початую бутыль коньяка и две рюмки.

— Точно, не будете? Ну, как хотите…

Проходя мимо, она, как бы невзначай, прижалась ко мне всем своим горячим телом, провела рукою по волосам.

— Жаль, что ты, Саша, не пьешь! А, может, немного расслабимся?

Халатик сполз с ее плеча, обнажив грудь.