Эмкаэлка - Анюта Соколова Страница 26

Баронесса смерила меня нечитаемым взглядом, развернулась и пошла обратно к дому. Ступала она совершенно бесшумно, тёмно-серое платье вскоре слилось с кустами. Интересно. Это совпадение, обычная интрижка или встреча заговорщиков? Франс вернулся с целым веником из веток, которым принялся отгонять от меня насекомых.

— Здесь была ваша матушка, — сказала я.

— Матушка тоже обожает гулять по вечерам. Говорит, что это улучшает цвет лица.

Представить, как баронесса что-то «говорит», мне не хватило воображения. Зато первые подозреваемые у меня появились. Героически просидев в беседке ещё минут десять, я наконец-то позволила себе вернуться домой. Франс нёс свой веник словно букет и намеревался поставить его в вазу. Эти ветки, видите ли, касались комаров, которые касались меня! Когда мы прощались, я вновь подумала: уж не маска ли это граничащее с идиотизмом поведение? Стишки стишками, но остаться настолько незамутнённым в двадцать шесть лет по меньшей мере странно.

— Вы позволите?

Франс взял мою ладонь и трогательно покраснел. Я заставила себя не выдёргивать руку, и он нежно поцеловал мои пальцы:

— Всю ночь я буду думать о вас, Хеллин.

— Ночью следует спать.

— Ах, разве могу я спать! Вы, Хеллин, моё солнце, луна и все звёзды на небе! Вы сияете так ярко, что свет проникает под веки!..

Когда я наконец-таки скрылась в своей спальне, то прислонилась спиной к двери и принялась мысленно считать до десяти. Потом ещё до десяти, и ещё. Лишь бы не расхохотаться. Где Франс набрался таких выражений? Слегка успокоившись, я затихла и тут же услышала голоса. Эрен упоминал о том, что у меня улучшился слух, но повода проверить не выпадало. В королевском дворце стояла мёртвая тишина, в особняке барона, напротив, все болтали слишком громко, в парке не умолкал Франс. Сейчас мне казалось, что люди разговаривают в соседней смежной комнате.

— …Это не твоего ума дело, До́лли.

— Госпожа Или́за, я не хотела подглядывать! Я нечаянно!

Экономка отчитывала горничную. Второй диалог был занятнее.

— Ты должен решиться! Сколько можно терпеть? — с надрывом повторяла незнакомая мне женщина.

— Не сейчас, — приглушённо отвечал мужчина. — Сейчас неподходящий момент.

— У тебя просто нет смелости!

— Правда, госпожа Илиза, — голос служанки перекрыл мужской. — Они её несли, а из-под халата босые ноги болтались! И в карету так и забросили, ровно куль!

Я моментально насторожилась. Не о моём ли теле речь?

— Долли, прикуси язык. Хозяин сказал: госпожа уезжала по делам, вечером вернулась.

— Ты меня больше не любишь! — надрывалась женщина.

— По священным водам мы плывём, ла-ла-ла! — ворвался в общий шум бас барона. — И, ла-ла-ла, доплывём до рая!.. Сáлли! Ещё вина!

— Ты как тарелки вымыла, бестолочь? — донеслось снизу. — Учишь вас, учишь! Перемывай, дурёха!

— Имперочку видал? Аппетитная булочка! Завтра откушу кусочек…

— Совсем новёхонькая куртка, эк незадача! Зацепился, понимашь ты, за гвоздь…

Я зажмурилась и сжала виски. Нет, дело не в тишине дворца. Проснулись способности нового тела. Лавера в беседке я тоже не просто так разглядела. Ещё и нюх… Втянула воздух, и голова закружилась. Духи́, мыло, фрукты, масляная краска, пыль, нагретое за день солнцем дерево, насыщенный ароматами трав воздух из окна, какие-то едкие средства, которыми мыли пол…