Под драконьей луной - Робин Слоун Страница 27

— Они замечательные! – сказал Ариэль.

Мастер Гек показывал свою любовь не объятиями и не цветистыми словами, а вот так – мастеря вещи.

Куртки оказались жестковатые, зато с множеством удобных карманов. Кеева была подбита шелковистым пушком, который мадам Бетельгауза добывала из брошенных коконов, Ариэлева – без подкладки, поскольку Гек знал, что мальчику вечно жарко.

Ариэль ощупал карманы, над которыми мастер явно трудился много недель. В самом внутреннем он нащупал знакомый прямоугольник – Строматолит. Теперь был его черед вскрикнуть от радости.

Джесс совершил набег на кладовую таверны, и братья набили карманы хлебом, козьим сыром и дикими яблоками.

— Туман сгущается, – сказала мадам Бетельгауза. – Иди сюда, мой ученик.

Ариэль благодарно наклонился к ней, и она приложила руки к его щекам.

— Мой милый ученик. – Ярко лучились очи Бетельгаузы, когда она шептала: – Помни, что́ мы видели в небе. Невозможное стало возможным. Вперед!

Через горловину

2 ноября 13777 года

Деревня преобразилась. Туман спрятал дома, окна замка светились тусклыми пятнами. С той стороны донесся лающий вой. Ариэль хорошо его знал.

— Я не боюсь Кабала, – прошептал Кей. – Только его хозяина.

Братья прокрались к реке. Через десяток шагов Ариэль обернулся, но таверна уже едва угадывалась во мгле. Последнего прощания не будет.

Кей не бежал, но двигался быстро и уверенно. Они миновали церковный двор, где смутно темнели камень и наковальня.

В тумане вновь раздался вой.

Братья крались близко к зарослям тростника. Слышалось лишь журчание реки, мастерицы убегать из Соважа. Ее песня звучала ободряюще.

Братья дошли до самого узкого отрезка дороги, где между рекой и замком втиснулось летное поле волшебника. Ариэль был уверен: если пройти здесь, Мэлори каким-то образом их почувствует – точно так же, как если бы ему наступили на ногу.

Они вступили на поле. Хруст заиндевелой травы под ногами отдавался у Ариэля в ушах раскатами грома. Вокруг все было по-прежнему тихо.

Кей теперь шагал быстрее. Лицо у него заострилось, что пугало, – Кею раньше не случалось нервничать. Братья продолжали идти, тень замка за спиной уменьшалась.

Засияло солнце. Утром его свет всегда проникал в долину поздно – сейчас это время настало.

Борта долины сужались, подходя почти к стремительному потоку. Такие же глыбы, что валялись повсюду, – вроде камня на церковном дворе – здесь были навалены одна на другую и сглажены быстрой водой. Река, бурля и пенясь, устремлялась в горловину.

Идти было все опаснее. Братья карабкались и скользили на валунах, хватались за нависающие корни деревьев.

Из-за тумана и пугающего сознания, что знакомая долина осталась позади, Ариэля преследовало чувство, будто они выходят за пределы реальности. Как будто дальше, как на карте в Строматолите, будет только дефолтный серый. Его устоявшийся страх перед волшебником теперь соперничал с растущим страхом перед неведомой пустотой.

— Отчего мы никогда сюда не ходили? – вслух удивился Кей.

Ариэль, который столько обходил и обследовал, ответить не мог.

Вой раздался снова. Впереди.

Кей застыл.

Фигура, выступившая из тумана, была не псом, а скорее могуче сложенным человеком с песьей головой или, может быть, могуче сложенным псом с телом человека. Он шел на двух ногах, и у него была голова Кабала, морда Кабала, выражение Кабала, злобное, как всегда.