Игла из серебра - Яна Лехчина Страница 27

— Хорошо. – Пан Авро улыбнулся. – Славного вечера, Юрген. А я теперь, с позволения, вернусь к работе.

Может быть, пан Авро послал ещё душегубов по их следу, но Ольжана больше никого не видела.

Каждый день тянулся, как целая скучная жизнь, – Ольжана радовалась, когда солнце клонилось к закату. Значит, ещё сутки долой. Она по-прежнему не разговаривала с Лале, но уставала даже от того, что лежала и ничего не делала. Поэтому она продолжала читать в кибитке его книги, стараясь не разрыдаться от воспоминаний, и этим хоть немного скрашивала бесконечные часы дороги.

В какое-то утро поняла: так больше продолжаться не может. Всё, что она делала, – именно то, что хотел новый ненавистный Лале. Ольжана, по уши в тоске, смиренно дожидалась конца этой истории. А если она собиралась сделать что-то кроме, прежде стоило связать в узел все свои нелепые нежные чувства, всю боль и злость, – и спрятать в тот уголок души, где она до поры их не достанет.

Ольжана переваривала эту мысль несколько дней, и – будто нарочно! – все эти дни шли ливни. Она сидела в трясущейся кибитке и скользила глазами по книжным страницам, но её мысли были далеко. Она слушала чавканье грязи под колёсами и шум дождя, – вода обрушивалась на полог, шелестела, журчала, и казалось, что в мире нет никого, кроме Ольжаны, книги и колдовского огонька, освещавшего ей строчки. Даже Лале – и тот был словно недосягаем. Ольжана решила воспользоваться тем, что он её не видел, и выудила подарок Мореники из Тержвице: карманное зеркальце.

Огонь пришлось раздуть посильнее. Ольжана сгорбилась и уставилась в зеркальную гладь. Она рассматривала себя так и этак – своё круглощёкое лицо, и поросячий носик, и глаза, в которых отражалось чародейское пламя и которые предательски влажно поблёскивали. Только не хватало разрыдаться!.. Ольжана глядела на себя и думала: неужели она-то – и попытается обхитрить Лале?

Какую клятву она ему дала? «Вы никому не расскажете и не напишете обо всём, что услышали от меня сейчас». Сейчас. Но что, если она узнает что-то ещё? Что-то важное, способное его разоблачить?

Выходило, что Лале пробыл дахмарзу много лет. Мог ли по прошествии времени стать как Аршад-Ариба из сказок? Тот проходил дахмарзу так долго, что в итоге вернул себе лишь колдовскую силу, – а связанная с ней часть души осталась в его мече. И когда меч разрубили, Аршад-Ариба умер.

Ольжана стиснула зеркальце до боли в пальцах.

Она ещё так многого не знала о Лале. В какой вещи он прятал свою колдовскую силу? Собирался ли он ещё раз сделать это за время их путешествия?

А может, его клятва – и вовсе уловка?

Ольжана постаралась шёпотом сказать своему отражению: «Лале – создатель чудовища».

Её хватило на одно слово. Горло опалило жаром. Из носа выступила… нет, не кровь, но что-то, похожее то ли на неё, то ли на чёрную древесную смолу. Во рту появился странный горький привкус: Ольжана растянула губы и увидела, что не-кровь окрасила зубы в багряно-чёрный. Стало трудно дышать, и Ольжана, отложив зеркало, вытерла лицо и сделала несколько глотков из бурдюка. Да уж, подумала она мрачно. Всё-таки не уловка.

Ольжана прикрыла глаза. Лале – опасный человек… Как же ей подступиться к нему после всего, что случилось, чтобы он не догадался о её намерениях?