Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова Страница 28

Марина медленно провела пальцем по краю чашки. Пальцы были сухие.На внутренней стенке оставался тонкий сероватый налёт, почти невидимый.

— Вода, — сказала она.

Ей подали кипячёную. Марина плеснула немного в чашку, покрутила, чтобы поднять осадок, и поднесла к носу.

Запах — горький, травяной, и под ним — тот самый металлический оттенок.

— Белый спорыш, — сказала она. — Точно.

Вейрен усмехнулся.

— Ты нюхом определяешь?

— Я определяю по реакции, — ответила Марина и подняла взгляд на Торна. — Немеющий язык, тяжесть в ногах, тошнота. Это не «просто настой». Это дозированный яд.

Торн сжал кулаки.

— Кто мог это сделать?

Марина посмотрела на чашку.

— Тот, у кого был доступ к такой посуде, — сказала она. — И тот, кто знал, что Лин принесёт именно это. То есть кто-то, кто мог поставить её так, чтобы Лин не подумала.

Агата резко выпрямилась.

— Ты обвиняешь хозяйку дома?

— Я обвиняю того, кто использует хозяйство как оружие, — спокойно сказала Марина. — И ещё — того, кто ходит ночью в теплицу за травами. Я видела следы. Лин сказала: иногда это делает лекарь.

Вейрен дёрнулся.

— Лин врёт!

Лин всхлипнула.

— Я… я сказала… потому что… я видела…

Агата резко схватила Лин за плечо.

— Замолчи!

Торн шагнул так, что Агата невольно отпустила служанку.

— Не трогай её, — тихо сказал он.

Грейм смотрел на всех, как судья.

— Это будет сказано герцогу, — произнёс он. — Всё.

Дверь в комнату открылась без стука.

Айсвальд вошёл так, будто пространство уступало ему само. Он был без плаща, волосы чуть растрёпаны, лицо бледнее обычного, но взгляд — ледяной и ясный. В комнате стало холоднее. Не магией — властью.

— Что здесь происходит? — спросил он.

Все одновременно выпрямились.

— Милорд, — резко сказала Агата, — служанка отравилась и устроила спектакль, чтобы скрыть свои…

— Меня отравили, — перебила Марина, и голос её прозвучал громче, чем она ожидала. — И толкнули. Чтобы это выглядело как случайность.

Айсвальд посмотрел на неё — медленно, внимательно. Потом его взгляд упал на чашку на столе.

— Чья это чашка? — спросил он.

Тишина.

— Я спросил, — повторил герцог.

Вейрен открыл рот, но не успел.

— Она не кухонная, — сказала Марина. — На ней ваш герб.

Айсвальд взял чашку двумя пальцами. Посмотрел на герб. Губы его чуть дрогнули — не улыбка. Скорее, злость.

— Это из моего кабинета, — сказал он тихо.

Марина почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Из… вашего?

— Да, — сказал Айсвальд и посмотрел на Грейма.— Кто имеет право брать посуду из моего кабинета?

Грейм не моргнул.

— Только вы, милорд. Я. Агата. И… — он сделал паузу, — лекарь, когда приносит вам настои.

Вейрен побледнел.

— Милорд… это…

— Молчать, — сказал Айсвальд.

Он перевёл взгляд на Марину.

— Ты утверждаешь, что тебя отравили этой чашкой.

— Да.

— И что тебя толкнули.

— Да.

— И что ты не виновата.

Марина подняла подбородок.

— Да.

Айсвальд смотрел на неё долго. Слишком долго. В его глазах было что-то, от чего Марине стало не по себе: не доверие и не ненависть — сомнение. Тяжёлое, как камень.

— Ты чужая, — сказал он наконец. — С меткой. И с умением влиять на мой дом.

— Я не влияю, — выдохнула Марина. — Я пытаюсь выжить. И чтобы вы… тоже.

Айсвальд сделал шаг ближе. Слишком близко. Марина почувствовала запах холодной ткани, металла, и… слабый, едва уловимый запах хвои.