Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова Страница 29

— Покажи бок, — сказал он.

— Что?

— Бок. Ты падала.

Марина вспыхнула.

— Я не собираюсь…

— Это приказ, — сказал он тихо.

Торн отвернулся, будто ему неловко. Агата поджала губы. Вейрен смотрел с нехорошим вниманием.

Марина, стиснув зубы, приподняла рубаху сбоку. На ребрах уже наливался синяк — тёмный, расползающийся.

Айсвальд посмотрел — и на мгновение его лицо стало жестче. Словно он увидел не синяк, а удар по своей территории.

— Кто поднял на тебя руку в моём доме, — произнёс он, — поднимет руки больше никогда.

Марина не успела понять, было ли это обещанием ей или угрозой всем.

Айсвальд резко повернулся к стражникам.

— Закрыть внутренние двери. Всех, кто был на лестнице, допросить. Кого не было — тоже.

— Милорд, — Агата шагнула, — но она…

— Она будет под моим решением, — отрезал Айсвальд. — До утра она остаётся в своей комнате. Одна. Дверь — запереть снаружи.

Марина резко подняла голову.

— Запереть? Вы серьёзно? Если мне станет хуже…

— Не станет, — сказал Айсвальд холодно. — Лекарь будет сидеть под дверью. И капитан тоже. Если ты умрёшь — мне придётся отвечать. Я не люблю отвечать за чужие ошибки.

— Вы мне не верите, — сказала Марина тихо.

Айсвальд посмотрел на неё.

— Я верю фактам, — произнёс он. — А факты таковы: с твоим появлением мой дом проснулся. С твоей меткой двери щёлкают. И теперь — яд.

— Яд не мой, — сказала Марина.

— Мы выясним, — сказал Айсвальд. Голос был ледяной, но в нём появилось что-то ещё — усталость. Трещина. — К утру.

Марина хотела ответить, но во рту снова появиласьсухость — яд всё ещё гулял в крови.

Айсвальд задержался на секунду, когда все начали расходиться. Он наклонился к Марине так, чтобы слышала только она.

— Сегодня ночью ты не героиня, — прошептал он. — Сегодня ночью ты — приманка. И я хочу знать, кто клюнет.

— То есть вы… — Марина вдохнула. — Вы сознательно…

— Я сознательно не даю дому сожрать тебя, — тихо сказал Айсвальд. — Не радуйся.

И ушёл, оставив после себя холод и ощущение, будто её только что поставили в центр ловушки.

Комната Марины снова стала клеткой. Дверь закрыли снаружи. Слышно было, как ключ повернули дважды.

— Марина… — Лин плакала у порога, пока её не оттащили. — Я принесу вам воду… я…

— Лин, — Марина прижалась лбом к прохладной стене, — если тебя будут спрашивать — говори правду. И не оставайся одна.

— А вы?..

— Я не одна, — с горькой усмешкой сказала Марина и подняла рукав: ледяная ветвь на запястье сияла слабым голубым. — У меня тут… компания.

Она села на кровать. Сердце билось неровно. Слова Айсвальда стучали в голове:приманка.

Марина закрыла глаза на секунду и заставила себя думать как врач.

Симптомы: онемение языка, слабость, тошнота. Уголь уже дала. Вода. Покой. Наблюдение.

Она достала мешочек с углём, оставшийся от Лин, развела ещё щепотку в воде, сделала пару глотков.

И тут услышала — за стеной, в коридоре, мягкие шаги. Медленные. Не Торн. У Торна шаги тяжёлые. Не Грейм — тот ходит почти бесшумно, но иначе. Эти шаги были… осторожные.

Марина задержала дыхание.

Шаги остановились у её двери.

Тишина.

Потом — тихий скрежет. Будто что-то царапало дерево. Не ключ. Ноготь? Коготь?

Метка на запястье вспыхнула холодом так, что Марина едва не вскрикнула.

— Кто там? — хрипло спросила она.

Тишина.

Потом — очень тихий, почти ласковый щелчок.