Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 296

В эту секунду страх опомнился от шока и завопил, заметался, зажимая Эгерту рот, источая потоки липкого пота, бросая в немилосердную лихорадочную дрожь.

— Словесное преступление против Лаш, – заметил судья, – совершенное однократно и в первый раз, влечет за собой публичную порку плетьми…

Стало тихо, и несколько долгих минут воспаленное воображение Эгерта являло ему картину и плетей, и толпы, и палача с подручными; на мокрой спине его сами собой загорелись жгучие полосы.

Судья вздохнул – в горле его что-то клекотало и рвалось, будто лопались пузыри:

— Однако я понимаю ваше состояние, вы не вполне владеете собой и не отвечаете за свои слова, следовательно, я сделаю вид, что не слышал их… Вероятно, процесс состоится на днях, когда будут закончены допросы подсудимой… Что до вас, Солль… У меня нет оснований задерживать вас, однако обвинитель, возможно, захочет задать вам несколько вопросов…

Судья потянулся рукой к колокольчику на столе. Не дожидаясь звонка, откуда-то из-за невидимой прежде портьеры явился приземистый стражник; едва переставляя негнущиеся ноги, Солль шагнул за откинутую перед ним потайную портьеру.

По сырым стенам бегали мокрицы. В свете укрепленных по стенам факелов тень Соллева сопровождающего металась, как исполинская ночная бабочка; слушая звук своих шагов, Эгерт мучился, думая о Тории.

Они допрашивают ее и будут допрашивать еще. О чем? Что она может сказать им? Она… Небо, неужели они осмелятся пытать женщину?!

И тогда в гулкой тишине коридора ему померещились отдаленные, приглушенные камнем крики. Он не выдержал и застонал – сопровождавший его стражник удивленно оглянулся.

Лязгнул ключ в потайной дверце, стражник пропустил Эгерта вперед, чуть подтолкнув в спину; узкая темная комнатка походила скорее на камеру, и Эгерт уверился было, что доставлен прямиком в тюрьму, когда внесенный факел осветил высокое кресло в углу и сидевшего в кресле человека. Не удивляясь и даже не пугаясь более, Эгерт узнал Фагирру.

Оставив факел в кольце, стражник низко поклонился и вышел. Стук его сапог долго отдалялся по коридору.

Фагирра не шевелился, капюшон лежал у него на спине, и Эгерту показалось, что со времени их последней встречи прошли десятилетия – так много страшного случилось с тех пор и так внезапно постарел, изменился его моложавый прежде знакомец. Эгерт поразился – истинный возраст Фагирры открылся ему только сейчас.

Прошло несколько минут, прежде чем плащеносец шумно вздохнул и поднялся, уступая Эгерту кресло, единственное в комнате.

— Присядьте-ка, Солль… Вам, я вижу, непросто держаться на ногах.

— Я устою, – отозвался Эгерт глухо.

Фагирра серьезно покачал головой:

— Нет, Эгерт, вы не устоите. Вы сами понимаете это… Ваша гордость и ваша трусость рвут вас пополам – но что-то подсказывает мне, что трусость окажется сильнее… Можно, конечно, без конца горевать по этому поводу, мучить себя и казнить – а можно просто присесть и послушать, что вам скажет симпатизирующий вам человек… Потому что вы симпатичны мне, Эгерт. С самого начала.

— Вы – обвинитель, – сказал Эгерт в темный угол, сказал не спрашивая, а просто высказывая уверенность. – Обвинитель по делу Тории… Можно было ожидать.

— Да, – печально подтвердил Фагирра. – Я – обвинитель, а вы будете свидетельствовать.