Сиаль - Евгения Ульяничева Страница 31

Заняли место.

— У тебя как, регном в порядке?

— Ай, обижаешь! Мой регном в исключительно отличном состоянии.

Серебрянка покраснела.

— Ты чего? – Юга с подозрением сощурился. – У тебя-то как, в норме?

— У меня нет регнома…

— Как нет?! – возмутились оба.

— Ну, нет и нет, не было с рождения, я не виновата! – огрызнулась Серебрянка. – А он что, так нужен?

— Конечно! Без него тебя в Городец не пустят.

— Да что это вообще за дичь такая?

Выпь вздохнул и пояснил:

— Регном – это марка. Смотри. – Выпь высоко закатал рукав и показал – у самого сгиба локтя, на внутренней стороне руки еле виден был маленький круглый шрам. – У тебя нет?

— Нет. Можете посмотреть.

Парни осмотрели ее руки, озадаченно уставились друг на друга.

— Что скажем? Без марки не пустят.

— Ай, а давай… давай сядем и подумаем, – сдался Юга.

— Раньше почему не сказала? – устало укорил Выпь.

— Я не знала ни про какие такие отметки, – буркнула Серебрянка, раздосадованная не меньше спутников.

Как назло, очередь шла довольно скоро, пришлось усиленно шевелить мозгами.

— Та-ак, а если отовремся, что болела она долго? Знаешь же, что больных не прививают: они от этого помереть могут.

— Что, от рождения болела?

— Да ты взгляни на нее! Кожа, кости да голова лысая! Любой проверяльщик заплачет и поверит!

Серебрянка слушала бурное обсуждение и мучилась собственной беспомощностью. Выходило, что, если бы не она, парни без проблем прошли бы досмотр на воротах, а она их задерживает.

— Ты знаешь, что бывает за сокрытие, – глуше и тише обычного проговорил Выпь.

— Да кто скрывается-то?! Вот как на ногах стала держаться, так сразу в Городец поволокли, прививку ставить! От-вет-ств… Мы такие ответственные!

— Ага. Пешком в Городец потащили, мимо всех пунктов. Не поверят. Тем более что я пастух, а ты…

— Облюдок, – зло сплюнул Юга. – Понял.

Замолчали. Близились ворота, высоченная града Городца блестела на жарком Пологе. Изнывающих от жажды людей обносили свежей водой, Серебрянка жадно осушила чашку в три глотка, Выпь не притронулся, отдал свою Юга. Тот одну вылил на голову, вторую плеснул же на грудь, слегка смочил губы.

Серебрянка таращилась на него как на умалишота.

— Из очереди выйдем? – тихо предложил Выпь.

— Нет, погоди. Замри вот так, смотри на меня. – Юга, ориентируясь на свое отражение в глазах пастуха, убедился, что одежда облепляет его достаточно выразительно, что пряди лежат как надо, удовлетворенно хмыкнул. – Всегда есть запасной путь. Не с головы, так с заду. Стойте здесь, я быстро.

— Юга! Вот же шл… Шалой… – Выпь сердито махнул рукой ему вслед.

Серебрянка вздохнула. Потянула за рукав пастуха.

— Извини.

— Ага.

— Нет, правда. Если бы я знала, что нужна марка, я бы…

— Ты бы что?

Серебрянка прикусила губу. Выпь потер лоб и проговорил с досадой:

— Сам виноват. Мог и догадаться, что неоткуда у тебя регному взяться.

— Но… но почему ты не спрашиваешь, кто я и откуда?

— Я спрашивал.

— Но тогда я была не я. Еще мертвая.

Выпь пожал плечами, силясь поверх голов отыскать чернявую макушку.

— Ты же ко мне не лезешь, – сказал будто через силу.

— Ясно. У нас паритет, значит.

— Он самый. – Выпь понятия не имел, что это такое, но смутно догадывался о значении.

Юга явился в сопровождении двух людей – один, отменно рыжий, причудливо обритый с висков весноватый парень насвистывал и крутил на пальце малые бусицы из черных круглых камней. Он имел на плечах рубашку на тонких лямках, на бедрах клетчатую яркую юбку, на предплечьях пестрый узор и держался хозяином. Глаза прятал за тонкими стеклышками бледно-красного цвета. Его могучий спутник с ухмылкой выдавил плечом Выпь из очереди, пробасил: