Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова Страница 34

Лоррен медленно откинулся на спинку стула.

— Интересно. И к чему вы ведёте?

Марина вдохнула, стараясь держать ровно.

— К тому, что вы забрали меня не для поиска истины, — сказала она. — А чтобы я молчала. Потому что я — ключ. И дом реагирует на меня. И кто-то не хочет, чтобы я оставалась рядом с герцогом, пока дверь в западном крыле щёлкает сама.

В комнате стало так тихо, что слышно было, как потрескивает кристалл.

Наблюдательница подняла голову.

— Западное крыло? — спросила она.

— Да, — сказала Марина. — Запечатанная часть дома. Дверь. Она открывалась… или пыталась. И в ночь, когда меня заперли, под моей дверью кто-то шуршал. Не человек. Или человек, который двигался как зверь.

Лоррен чуть прищурился.

— Ты драматизируешь.

— Я диагностирую, — сказала Марина. — И я не одна там слышала скрежет. Служанки слышали. Торн видел тень. Герцог видел метку.

Дозорный резко шагнул вперёд.

— Хватит! — рявкнул он. — Она болтает, чтобы запутать!

Марина подняла взгляд на его перчатку. На налёт. На манеру держать руку.

— А вы, — сказала она очень тихо, — трогали порошки. Сегодня. Перед тем, как меня везти.

Дозорный замер.

— Что?

Марина повернулась к Лоррену.

— Посмотрите на его перчатки. Светлый налёт. Он не от снега — снег мокрый. Это от сухого порошка. Соль льда? Белый спорыш? Что вы трогали?

Дозорный побледнел.

— Это… я…

Лоррен медленно повернул голову к стражнику.

— Сними перчатку.

— Магистр…

— Сними.

Дозорный сжал кулак. Потом всё-таки снял. На пальцах — тонкий белёсый след.

Наблюдательница шагнула ближе, взяла его кисть, сжала пальцы. Дозорный вздрогнул, будтоот боли.

— Он касался соли льда, — сказала она тихо. — И… спорыша.

Марина не удержалась от короткой усмешки.

— Совпадение, — сказала она. — Как снег зимой.

Лоррен долго смотрел на дозорного. Потом перевёл взгляд на Марину.

— Это ещё не оправдание, — сказал он.

— Я и не прошу оправдания, — сказала Марина. — Я прошу перестать делать меня удобной виноватой. И ещё: мой «образец» должен пойти к независимому. К тому, кому вы доверяете больше, чем своим дозорным. Иначе вы перепишете всё так, как вам выгодно.

Лоррен медленно вдохнул.

— Вы дерзкая.

— Я живая, — сказала Марина.

— Пока что, — тихо сказала наблюдательница.

И Марина поняла по её тону: вот теперь — опасно.

Её вывели из комнаты не в коридор, а в маленькую камеру рядом — словно заранее приготовленную. Дверь захлопнулась, замок щёлкнул.

— Эй! — Марина ударила ладонью по дереву. — Мне нужна вода!

— Тебе нужен рот закрыть, — бросил дозорный снаружи. Тот самый, который снял перчатку.

Марина прислонилась лбом к стене. Сердце билось быстро, но теперь не от яда — от ощущения ловушки.

«Они не хотят слушать. Они хотят бумагу. Бумагу проще, чем правда», — подумала она.

Метка под рукавом кольнула. Слабо. Потом сильнее.

Марина замерла. Не больно — будто кто-то изнутри постучал по кости.

Айсвальд.

Ей захотелось рассмеяться. Глупо. Он не мог почувствовать её. Он мог быть где угодно. Он мог не успеть.

И именно тогда раздался звук, от которого у Марины внутри всё сжалось: низкий, тяжёлый стук — будто кто-то ударил по камню металлом.

Не стража. Не ключ.

Трость? Нет. Айсвальд был без трости, когда кричал у ворот.

Стук повторился — и вместе с ним по воздуху прокатился холод, от которого волосы на руках поднялись.