Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 34

— Вы понимаете, что это опасно? — спросила я ещё раз. — Я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за моей войны.

Тарн шагнул ближе и понизил голос:

— Элария, если белый мороз заберёт моих ребят, я и так пострадаю. Лучше уж от бумаги, чем от льда в лёгких.

Мара кивнула:

— Я видела, как люди синеют. Гильдия продаёт бутылки и крестится. Пусть хоть раз им станет неуютно.

Феликс поднял руку.

— Отлично, — сказал он. — Тогда делаем так: сначала — рынок. Публично. Потом — канцелярия. Пусть следователь услышит не только гильдейские слова.

— А если нас разгонят? — спросила Мара.

— Тогда мы разойдёмся и вернёмся ещё раз, — сказал Феликс и улыбнулся. — Толпа — это как болезнь. Если заразилась,вылечить сложно.

Я смотрела на них и чувствовала странное: впервые с того момента, как меня развели и выгнали, я была не одна.

“Маленький круг”, как сказала бы Варвара в прошлой жизни.

В этом мире маленький круг мог быть щитом.

На рынке нас заметили сразу. Потому что Мара была заметная, Тарн — громкий, Аглая — как флаг, который никто не решается сорвать, а я — опальная.

Люди шептались, головы поворачивались, кто-то отходил, кто-то наоборот подходил ближе — любопытство сильнее страха, пока не ударят.

— Это она, — сказала кто-то. — Та, что лечит без допуска.

— Ведьма, — прошипела старуха.

— Аптекарь, — громко сказала Мара, разворачиваясь к старухе. — И если твоё сердце ещё бьётся, оно бьётся не от гильдейской молитвы, а от того, что Бог пока не устал.

Толпа хохотнула. Старуха ушла, бурча.

Я поднялась на невысокий ящик возле Мариного лотка, чтобы меня было видно.

— Слушайте! — сказала я громко. Голос дрогнул только в начале. — Я не люблю кричать. Но меня заставляют. Вчера в моей лавке нашли запрещённый реагент. “Соль снежника”. Меня обвиняют, что я его хранила.

Толпа загудела.

— Так ты и хранила! — выкрикнул кто-то.

— Нет, — сказала я. — Его подкинули.

— Докажи! — крикнули в ответ.

— Докажу, — сказала я.

Я кивнула Феликсу. Он подошёл, встал рядом со мной, и его вид — горький, неухоженный — почему-то сразу делал слова правдивее. Потому что красивым людям здесь верили меньше.

— Это Феликс Брант, — сказала я громко. — Городской лекарь. Бывший.

— Выгнанный! — выкрикнули.

Феликс поднял подбородок.

— Да, — сказал он. — Выгнанный. Потому что я не люблю, когда людей лечат так, чтобы они возвращались и платили снова.

Толпа загудела громче. Это было опасное гудение — оно могло стать криком.

— Покажи, — сказала я Феликсу тихо.

Феликс достал тот самый пузырёк с голубой пробкой — гильдейское “официальное”.

— Узнаёте? — спросил он у толпы. — “Согрев-стандарт”. Три кроны за бутылку. Да?

Кто-то поднял руку, кто-то кивнул. Женщина в платке выдохнула:

— У меня муж пил…

— И как? — громко спросила я.

— Хуже, — сказала женщина, и голос её сорвался. — Ему стало хуже.

Тарн шагнул вперёд.

— Мне тоже, — сказал он. — Пока эта… — он кивнул на меня, — не дала свой настой.

— Значит так, — сказал Феликс. —Сейчас будет простой опыт. Понять сможет даже тот, кто умеет только считать монеты.

Он попросил у Мариного соседа кружку с горячей водой, щепотку огневики у самой Мары и капнул в воду немного гильдейского “официального”.

На глазах у всех вода покрылась тонкой белой коркой по краям кружки — как будто кружка внезапно замёрзла.