Второй шанс для матери-злодейки - Диана Маш Страница 34

Полноценный ужин здесь не подавали, только легкие закуски. Менеджером, встречающим и рассаживающим посетителей, работала соседка семьи Юань — Цинь Жуйси. Худая, как молодой бамбук, женщина лет тридцати, с немного выпирающим вперед подбородком.

Увидев у входа Баоцзы, крепко вцепившегося в руку своей мамы, она очень удивилась — разве эти двое когда-нибудь появлялись на людях вместе? — но вида не подала.

Приблизившись к паре, Цинь Жуйси с теплой улыбкой обратилась к малышу:

— Юань Баоцзы, маленький обжора. С каждой нашей встречей ты все круглее и круглее. Совсем уже похож на мячик. Соскучился по тетушкиным «Латяо»?

Малышу ее слова показались великим комплиментом. Расплывшись в радостной улыбке, он быстро закивал. Женщина уже было потянулась к карману пиджака, собираясь достать новенькую пачку, хранящуюся там на случай встречи с соседскими детишками, как вдруг Баоцзы, будто что-то вспомнив, тут же стал предельно серьезен.

— Тетя Цинь, мы с мамой плишли попеть песенки.

— Снова решил поставить всех на колени перед своим талантом? — пошутила Цинь Жуйси.

Ребенок расплылся в довольной улыбке от ушка до ушка и закивал.

— Тогда проходите, Юань Баоцзы, госпожа Лю, — перевела она вежливый взгляд на Лю Фан. На ассиметричном лице отражалась все та же улыбка, но уже не теплая, а профессиональная.

Лю Фан поняла, эта женщина, видимо, знала бывшую хозяйку тела не с лучшей стороны. Но свое отношение при малыше выражать не стала, за что Лю Фан была ей безумно благодарна. Девушку до сих пор переполняла радость из-за примирения с сыном и не хотелось ее ничем омрачать.

Заняв столик почти у самой сцены, Лю Фан огляделась. Из гостей в основном были пожилые люди. Изредка встречались взрослые пары с детьми. Все веселились, пили чай с закусками и внимания на других не обращали.

На сцене стояла женщина и пела в непонятную черную трубку лирическую песню о любви двух врагов. За ее спиной располагался огромный «телевизол», на котором отображались словапесни. Пожилая пара за соседним столом бурно ей хлопала.

Лю Фан в своей прошлой жизни на императорских приемах слышала лучшие голоса страны. Сама петь не умела, но в качестве разбиралась. Женщина на сцене была явно любителем. До некоторых нот не дотягивала, но общее впечатление создавала хорошее.

— Сладкий пирожочек, ты тут бывал с папой? — спросила Лю Фан, когда молодой парень-официант, приняв их небольшой заказ, отошел от столика.

— Ага, — кивнул малыш. — И с дядей Ли. Это папин лучший длуг.

Лю Фан грустно вздохнула, мило похлопав глазами.

— А как тут нужно петь? Какие песни? Мама ничего не понимает, объяснишь?

Малыш мгновенно выпрямился и важно махнул пухлой ручкой, будто нет ничего проще.

— Сначала выбилаешь песенку, котолую хочешь петь. Мои самые любимые — «Я — мамино сокловище», «Белый пингвиненок» и «Вкусный албузик». Потом встаешь в очеледь. Мне тут всегда уступают, потому что я очень милый. Белешь в лучки миклофон и все… поешь.

— Так просто? — удивилась Лю Фан. — Я очень хочу послушать, как ты поешь про мамино сокровище. Тетя Цинь так тебя хвалила. Пожалуйста, пирожочек, спой для мамы.

Ребенок будто этого и ждал. Отодвинул чашку с чаем, поднялся с места и гордо объявил:

— Мамочка, сегодня все свои песенки я посвясяю тебе!