Физрук: на своей волне 2 - Валерий Гуров Страница 36

К тому же я сам предложил. А раз я начал, то надо дойти до конца.

— Я не это хотела сказать… — Марина улыбнулась, чуть виновато. — Просто волнуюсь за вас.

— Не переживай, — отмахнулся я.

Начали подниматься. Первые три этажа прошли почти играючи. Я шёл легко, дышал ровно, с невозмутимой физиономией. Держал темп, стараясь не выдать, что сердце уже начинает отбивать барабанную дробь.

С четвёртого этажа началось учащённое дыхание. Воздух тут стоял тяжёлый и пыльный, поэтому приходилось непросто.

После шестого этажа я уже откровенно обливался потом, футболка под курткой прилипла к спине, но благо тут было темно — освещения не было вовсе. Оттого Марина не видела, как я превращаюсь в мобильную сауну.

Седьмой, восьмой, девятый…

На десятом начался настоящий ад. Ноги налились свинцом, дыхание стало прерывистым. Дома, поднимаясь на четырнадцатый этаж, я всегда делал паузу перед финальным рывком. Тут бы тоже не мешало…

Но останавливаться перед Мариной не хотелось. Пришлось импровизировать.

На одиннадцатом этаже я будто случайно наступил себе на шнурок.

— Владимир Петрович, у вас шнурок развязался, — тут же заметила Марина.

— Да? — сказал я с таким видом, будто только что обнаружил вселенское открытие. — Ну, надо же.

Присел, сделал вид, что завязываю, а сам украдкой ловил воздух ртом, как рыба на берегу.

Пока завязывал «шнурок», в голове успел пройтись целый план действий на случай инфаркта, но уже через полминуты дыхание выровнялось.

Честно говоря, это, наверное, было самым длинным завязыванием шнурка за всю мою жизнь.

— Всё, — сказал я минуты через три, выпрямляясь. — Можно дальше.

Марина улыбнулась — в её улыбке сквозило лёгкое восхищение, и мне даже стало чуть легче. Работаем, Владимир Петрович, держим фасон… я пошёл дальше.

Пауза действительно помогла. Дыхание чуть выровнялось, и сердце стучало уже не так бешено. Но впереди оставалась ещё половина — идти-то было почти столько же.

Вот будет картина маслом… Затащил женщину в запретное место, а потом схватил инсульт. Приедет скорая, увезут физрука с недостроя — вот кто-то повеселится.

Я поглядывал с какой-то надеждой наверх и, вытирая пот со лба, заставлял себя идти дальше. Как говорится, работали и в худших условиях.

Мы прошли ещё четыре этажа, и тут Марина остановилась, упёрлась рукой о стену и выдохнула.

— Вы как, Владимир Петрович? Не устали?

— Да нет, — сказал я, выпрямившись, будто только начал разминку. — Полный порядок, даже не заметил.

Марина глянула на экран телефона.

— Нам надо ускоряться. Если хотим увидеть звёздопад. — Осталось десять минут.

— Понял, — процедил я. — Работаем по ускоренному нормативу.

Марина улыбнулась, и мы вновь двинулись вверх. Нужный перерыв, чёрт возьми…

Пятнадцатый, шестнадцатый, семнадцатый…

Где-то на семнадцатом в глазах начали мелькать звёздочки — не небесные и не нашего звездопада. Нет, это были те звёздочки, что появляются, когда организм уже мягко намекает: «Ты перегибаешь».

Мир немного поплыл, звук шагов гулко отдавался в голове.

Но я стиснул зубы… с ненавистью посмотрел на очередные ступеньки и пошёл дальше. Рассчитать бы только так расстояние, чтобы, когда я завалился в обморок, не задел Марину.

И, чёрт возьми, то, что я, переборов себя и заставив идти дальше, будто включило внутренний резерв. Внутри словно сработал рубильник, и открылось второе дыхание.