Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 36

— Брант, — сказал он. — Конечно.

— Я тоже рад вас видеть, — ответил Феликс. — Хотя это ложь.

Сиверс холодно улыбнулся.

— Вы пришли мешать расследованию?

— Мы пришли делать расследование настоящим, — сказала я. — У меня изъяли мешочек “соли снежника” как вещдок. Я прошу сравнить его с содержимым гильдейского “официального” лекарства. Публично. При свидетелях.

Сиверс помолчал.

— Экспертиза проводится по правилам, — сказал он наконец.

— По правилам гильдии? — спросила Мара резко.

Сиверс посмотрел на неё, как на камешек на сапоге.

— По правилам канцелярии, — сказал он.

— А канцелярия боится Дома, — сказала Аглая так спокойно, что в комнате стало тихо.

Сержант у двери шумно вдохнул, будто хотел остановить слова, но уже было поздно.

Сиверс поднял руку.

— Довольно, — сказал он. —Я слышу вас. И я вижу, что вы умеете создавать давление. Это… — он посмотрел на меня, — необычно.

— Я умею лечить, — сказала я. — А давление — это симптом. Если оно растёт, значит, проблема внутри.

Феликс хмыкнул.

Сиверс посмотрел на него.

— Вы подтверждаете, что в “официальном” есть холодная соль?

— Подтверждаю, — сказал Феликс. — И могу показать реакцию.

— У вас нет допуска, — сухо сказал Сиверс.

— У меня есть глаза, — ответил Феликс. — И у людей за вашей дверью — тоже.

Сиверс снова помолчал. Я видела: он решает не “что правда”, а “что выгоднее”: закрыть нас тихо — теперь невозможно. Значит, надо сделать вид, что он всё контролирует.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я назначаю проверку гильдейского препарата. В присутствии двух свидетелей. Не толпы.

— Двух? — Мара вспыхнула.

— Двух, — отрезал Сиверс. — Если вы хотите, чтобы я вообще это делал.

Я подняла ладонь, успокаивая Мару.

— Хорошо, — сказала я. — Два свидетеля. Пусть будет Тарн и Мара. И Феликс как специалист.

— Брант не специалист, — сказал Сиверс.

— Он был городским лекарем, — сказала я. — И если вы хотите, чтобы люди верили, вам нужен кто-то, кому они верят. Ваши печати им уже не помогают.

Сиверс посмотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Хорошо. Брант присутствует. Но если он устроит цирк — я выведу его лично.

Феликс улыбнулся.

— Я люблю, когда меня выводят лично, — сказал он.

Сиверс проигнорировал.

— А теперь, — продолжил он, — о вас, леди Элария. У вас остаётся обвинение в незаконной торговле без допуска. И… — он посмотрел в бумаги, — в подрыве общественного порядка.

— Я лечила, — сказала я. — И буду лечить.

— Вы будете лечить, если не хотите сесть, — сказал Сиверс. — А теперь — уходите. Я не устраиваю митинги.

Мы вышли. Толпа снаружи загудела — люди хотели продолжения. Я подняла руки.

— Они проверят, — сказала я громко. — Сегодня. При свидетелях. И я не закрываю лавку. Пока люди болеют — я работаю.

Кто-то закричал “правильно!”, кто-то перекрестился. И я поняла: если сейчас отступлю, меня съедят не только гильдия и Дом — меня съест собственная репутация. “Ведьма-лекарка” — это хорошо, пока лечишь. Но стоит оступиться — и толпа станет первой дубинкой.

Мы разошлись ближе к вечеру. Маленький круг остался со мной: Аглая пошласо мной до дома, Мара обещала принести ещё огневики, Тарн — привести двух рыбаков, если придёт стража. Феликс… Феликс шёл рядом молча, пока мы не свернули на мою улицу.

— Ты понимаешь, что тебя теперь не отпустят? — спросил он наконец.