Курс на СССР: На первую полосу! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 36

— Привет, Пиф, — я присел рядом и протянул руки к огню. — А Гроза где?

— Гроза? А-а, Ника! — растерянно моргнул парнишка. — В поход ушла. С туристским клубом. Ты не знаешь, Леннон сегодня придет?

— Та-ак! — я сразу насторожился. — А зачем тебе Леннон? Книжку попросить почитать?

— Не! Наоборот, передать, — Пифагор засмеялся, негромко и немного смущенно. — Стихи передать. Ну, на отзыв. Понимаешь, Вероника стихи пишет… Но, хорошие ли они или так, шлак, как узнать? Я в стихах, честно говоря, ни бум-бум… А других знакомых она стесняется. А у Леннона, он как-то хвастал, есть знакомый литератор!

Я хмыкнул: «О как! Литератор!»

— Кстати, я тоже могу заценить, — предложил я. — Я же журналист все-таки!

— Как, журналист? — удивленно переспросил парнишка.

— Так, — достал небольшую книжечку. — Вот удостоверение.

— Ого, — вернув мне ксиву, восхищенно присвистнул Пиф. — И правда. Ты тоже профессионал. Тогда, наверное, можно. Только чур, никому!

— Да ясно, что никому, — заверил я. — Есть ведь такое понятие, как журналистская этика! Еще предупреждаю, не просите никогда ничего у Леннона. Чревато неприятными последствиями! Усек?

— Ага! А это… вот… — парень несмело вытащил из кармана куртки обычный бумажный блокнотик с видом города Таллина на обложке.

— Ну, так и быть, давай гляну, пока время есть, — сказал я взял блокнот. — Только ты на меня не ссылайся! Да, давно хотел уточнить. Эта вот Вика…

— Ника…

— Ника… Она Гроза или все-таки Тучка?

Пифагор тихонько рассмеялся и скосил глаза:

— Вообще-то она Тучкова Вероника. А «Ника Гроза» творческий псевдоним!

Вот как! Творческий псевдоним. Что же я-то себе его не заимел, лох колхозный?

Ладно, посмотрим…

Я раскрыл блокнот:

«Небо рвануло тучей-грозой, гулко и безысходно…»

Та-ак… Что-то подобное я уже видел. Точнее сказать, слышал… Ну, точно! И стиль, и слова, и интонации…

— Ну, как? — шепотом поинтересовался Пиф.

— Замечательно! Очень хорошие стихи. Очень.

Не-ет, не подружка Ленка писал тексты Весне… И не он сам. Вернее, он их брал, немножко переделывал…

Но, ведь рано или поздно обман раскроется! Только докажет ли хоть что-нибудь Гроза-Тучка? Да и захочет ли хоть что-то доказывать?

В парке так никто и не появился. Впрочем, я там долго не задержался, ушел. В конец-то концов, надо хоть изредка дома появляться, вечерок провести с родителями. Зря, что ли, мама тот же оливье делала? И за курицей, «синей птицей», в очереди два часа отстояла. И это еще хорошо, что всего два.

Смеркалось. В городе зажигались фонари. Редкие автомобили вспарывали покрывшиеся первым ледком лужи. Одна из машин, затормозив, остановилась рядом. Темно-бордовая «Волга»…

Распахнулась задняя дверь:

— Ну, здравствуй, Александр! Сделай милость, присаживайся.

Глава 7

Это какое-то дежавю. Тот же голос, та же «Волга» и снова не вовремя.

Резко дернув на себя дверь машины, решительно нырнул в салон и с грохотом захлопнул, нарываясь на классический окрик водителя: «холодильником так хлопай». Но тот смолчал. Оно и понятно, машина казённая.

Запах дорогой кожи и сигарет перебивало тяжелое, сладковато-терпкое амбре коньяка. Виктор Сергеевич сидел, развалившись на заднем сиденье. Его обычно цепкие и холодные глаза были мутными, галстук ослаблен.

— Саша… — он с трудом повернул ко мне голову, икнул и, стараясь сосредоточиться уточнил. — Ага. Александр. Ну, как дела?