Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 365

Вот камни, говорил он себе, не отрывая взгляда от обледеневшей мостовой. Город, камни и лед. Сейчас повернуть направо, гостиница «Медные врата»…

Девушка что-то говорила; это Танталь, подумал Луар. Она зачем-то нужна ему – в гостинице он припомнит зачем. У девушки были блестящие глаза и кольца волос на висках – но Луар никак не мог понять, красива его спутница или нет.

Ветер покачивал закрепленные над дверью декоративные медные створки. «Врата» считались приличной гостиницей; некоторое время Луар с интересом изучал склоненную макушку ливрейного лакея. Нет, не надо горничной… Никого не надо. Завтрак? Потом.

Лакей снова поклонился – напомаженная деревянная кукла. Луару сделалось смешно; вернее, это отстраненному наблюдателю стало смешно, юный же господин Луар с неподвижным, как лед, лицом проследовал в занимаемые им комнаты.

Винтовая лестница. Дыхание Танталь за спиной.

Наблюдатель смотрел, как шевелятся ее губы. Она возилась с камином, улыбалась и чихала; она снова что-то говорила – Луар стянул с себя плащ, куртку, перевязь со шпагой, подошел и сел перед камином, прямо на дощатый пол.

Раздвоенность продолжалась, но наблюдатель перестал быть бесстрастным, он топтался в Луаровой душе, не находя себе места; к свету серого дня примешался теплый свет пламени. Танталь смеялась и протягивала к огню белые маленькие руки; Луар отстраненно подумал, что ее пальцы, похоже, никогда не знали тяжелого труда. И драгоценных перстней не знали тоже…

Она перестала улыбаться. Девушка сидела на полу, подобрав под себя босые ноги. Ее промокшие башмаки стояли под каминной решеткой, над ними клубился пар.

Он вспомнил давнее далекое утро, длинное озеро в замшевых зеленых берегах, и над спокойной водой – пар, душистый летний пар, скоро взойдет солнце…

Она смотрела на него без улыбки.

Луар потянулся рукой, коснулся уголка ее губ – запекшихся, как у него самого. Оттянул уголок вниз – лицо сделалось обиженным, трагическим и смешным одновременно.

В камине с треском лопнула деревянная плашка.

Он вдруг перестал видеть Танталь – потому, оказывается, что она подалась вперед и прижалась к нему, спрятав лицо.

Давным-давно была повозка, ветер в холщовых стенках и едва ощутимый запах дыма – свечку задули, Луар запомнил острый, щекочущий ноздри запах. Тогда, в повозке, девушка была смелее; теперь отваги ее едва хватало на робкое, просительное прикосновение.

Она пахла дымом.

Наблюдатель, удивленный, успел заметить, как перед глазами Луара расплылась теплым пятном желтая пасть камина; потом наблюдателя не стало, потому что бесстрастие его потонуло в потоке неожиданных, как пожар, ощущений.

Ему казалось, что он видит, как черный фитилек погасшей свечки тянет за собой седую нитку дыма, что далекий хор тянет в сто голосов одну длинную высокую ноту, что все его тело – шнурок, стягивающий узкое платье Танталь, что его мучительно тянет неведомая сила и сейчас разорвет пополам…

Запрыгала по полу отскочившая пуговица.

* * *

В стороне от дороги, за поворотом реки, когда-то стояла мельница. Матери по традиции велели ребятишкам не ходить сюда – почему, никто не помнил, да и не допытывался. Полусгнившие сваи сами по себе опасны, здесь так легко покалечиться или утонуть…

Под лучами неистового солнца лед у берегов чуть подтаял. Прохожий выбрал камень посуше и сел, устало вытянув ноги.