Снежность Иве, или Господин Метелица - Вера Платонова Страница 37

Шаги Дагмара гулким эхом разносились по стенам дворца. Кончики пальцев горели огнем, готовые мгновенно принять малейший импульс разума чародея и сотворить тяжелую боевую магию.

Стражники сообщили уже, что королева у себя в опочивальне. Он повернул в сторону крыла, которое занимала безутешная вдова. В коридоре почему-то топтался Тиберус в ожидании приема.

Дагмар сходу ударил по двери громовой волной. Дверь разлетелась и осыпалась щепками. В клубах осевшей пыли он увидел то, что никогда потом уже не смог забыть. И за что каждый день ни на единое мгновение не переставал себя корить.

Вцепившись в маску, намертво приставшую к лицу, по полу с криками боли и отчаяния катался Максимилиан. У раскрытого окна сидела коршуница, готовая в любой момент вспорхнуть и улететь.

Чародей замахнулся на нее плетью, но не успел спустить заклинания с руки, как испытал обжигающую боль между лопатками и следом разливающийся по телу паралич. Последнее, что он увидел до того, как глаза его закрылись, как молодой король затих, возможно, потеряв сознание от невыносимой боли. Дагмар и сам провалился в вязкую обволакивающую темноту, в которой ему послышался знакомый хрустальный смех.

Маг открыл глаза. В ослепительном беломсиянии над ним стояла маленькая девочка с золотыми косичками и грозила пальчиком:

– Сегодня первый день осени, а ты до сих пор не там, где должно! Настолько не хотел исполнять мою волю? Ты снова заставляешь меня злиться!

Она легонько взмахнула рукой и Дагмар исчез из комнаты вместе со вспышкой света.

– Где он? – в недоумении спросила Адалин, стряхивая коричневое перышко с плеча.

Тиберус в недоумении пожал плечами.

– Впрочем, сейчас набежит стража, помоги-ка мне.

Вдвоем с Тиберусом они оттащили тело молодого короля за ширму к восковому манекену.

– Придворный маг Дагмар сошел с ума! – в слезах заявила прибывшим на грохот стражникам, не на шутку испуганная королева. – Он разнес дверь в мою спальню! И хотел убить! Но что-то его спугнуло, и, обернувшись летучей мышью, он вылетел в окно!

– Так все и было, я видел собственными глазами, – подтвердил Тиберус.

Начальник стражи незамедлительно отправился принимать меры по объявлению чародея в розыск.

Когда шумиха во дворце стихла, Адалин аккуратно отняла от лица молодого короля маску и наложила ее на лицо манекена.

– Что ты сделал с магом? – поинтересовалась она у Тиберуса, ассистировавшего ей.

– Воткнул в него скальпель, сдобренный ядом вихряной кобры. В микроскопических дозах он лечит болезни сердца…

– А на лезвии – была смертельная?

– На десятерых хватило бы.

Адалин с чувством поцеловала лекаря, затем украдкой утерла рот рукавом платья.

Но Тиберус этого жеста не заметил, счастливый, что смог в очередной раз сослужить ей верную службу.

– Ну что ж, – королева сняла с манекена маску и спрятала ее все в тот же ларец, в котором хранила гримуар отца.

Затем она велела восковой кукле.

– Оживи!

Тиберус удивленно раскрыл рот: с небольшого постамента на него смотрел молодой король, правда, полностью обнаженный.

– Добрый день! – он любезно поздоровался голосом Максимилиана с присутствующими.

Тиберус перевел взгляд на истинного короля: тот обладал теперь самым невыразительным лицом, какое только можно было вообразить. Мимо такого десять раз пройдешь – не запомнишь. Он приложил руку к шее юноши, щупая пульс.