Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера - Лилия Тимолаева Страница 38

— Вы видели знак? — тихо спросил он.

Елена поставила чашку на столик.

— На запястье или на цепочке?

Арден поднял голову резко.

— Значит, видели.

— Не тряситесь так. Я никому не рассказала.

Он долго смотрелей в лицо. Потом устало прикрыл глаза на секунду.

— Почему?

Вопрос был честный.

И неприятный.

Елена тоже ответила честно:

— Потому что не люблю, когда умирают в моём доме. И потому что мне нужны ответы.

— На какие вопросы?

— На те, после которых ночами подбрасывают к таверне драконьих офицеров с метками дома Вальдер.

Он усмехнулся уже явнее, но тут же поморщился от боли.

— Это разумно.

— Я стараюсь.

— Тогда вы уже должны понимать, что чем меньше знаете, тем дольше живёте.

— Удивительное совпадение. Мне примерно то же самое всю жизнь пытались внушить мужчины при хороших должностях.

Арден открыл глаза.

Очень внимательно.

— Вы не похожи на сломленную женщину, о которой болтают на тракте.

Елена почувствовала, как в груди неприятно дёрнулось что-то живое.

— А вы не похожи на человека, которого легко прирежут без повода. Однако вот мы оба здесь.

Он выдержал её взгляд.

— Повод был.

— Верю.

— Но рассказать не могу.

— Пока живёте под моей крышей — это звучит особенно неблагодарно.

— А если расскажу, вы окажетесь в ещё большей опасности.

— Это тоже любят говорить мужчины, которые уже втянули женщину в опасность без её согласия.

На этот раз он всё же опустил глаза.

Промолчал.

Значит, попала.

— Генерал знает, что вы здесь? — спросила она.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро, чтобы быть полностью спокойным.

— Или не должен знать?

— И то, и другое.

Елена почувствовала, как где-то под рёбрами кольнула злость, глупая и совершенно лишняя.

Не должен знать.

Разумеется.

Как удобно для всех мужчин мира — распоряжаться тем, что женщине можно знать, а что нельзя. Даже когда речь идёт о её собственном доме.

— Отлично, — сказала она. — Тогда вы полежите, подумаете над своим поведением и над тем, насколько искренне хотите жить дальше. А я тем временем разберусь с теми, кто носится по городу с бумажками на мою землю.

Арден вскинул голову.

— Какие бумажки?

Значит, не в курсе. Или очень хорошо играет.

— Тот, кто вас резал, случайно не интересовался Туманным трактом? Таверной? Старым складом?

Он молчал слишком долго.

Значит — да.

Пусть прямо не подтвердил, но этого хватило.

— Вот и я так подумала, — сказала Елена.

Она развернулась к двери.

— Если сновапопытаетесь встать, Тиль стукнет меня быстрее, чем вы дойдёте до коридора. И поверьте, в этом доме никто не считает героизм поводом открывать шов.

У самой двери её догнал его тихий голос:

— Он приедет.

Елена замерла.

— Кто?

— Генерал.

Глупый вопрос. Она поняла это раньше, чем слово успело до конца слететь с губ.

Арден смотрел прямо.

— Если увидит мой знак на мне и поймёт, где я очнулся, — сказал он, — приедет лично.

— Не преувеличивайте моё значение.

— Я не про вас.

И это было настолько неправдоподобно, что почти походило на правду.

Почти.

— Конечно, — сказала Елена. — Вы все почему-то всегда не про меня.

Она вышла раньше, чем он успел ответить.

К вечеру ветер усилился.

Снег бил в окна косо, с яростью, будто Север решил выместить на земле всё, чего не мог сделать с небом. Но в «Северном венце» было людно и жарко. В зале пахло мясом, хлебом, пивом, мокрой шерстью и теплом. У печи сидели солдаты гарнизона. У окна спорили двое купцов. Женщины из посёлка забирали с собой узелки с лепёшками и кашу для детей. Даже староста Освальд зашёл ненадолго — не есть, конечно, а “посмотреть, не рухнула ли крыша”. Ушёл с кружкой взвара в руках и с таким видом, словно его предали собственные подозрения.