Три орешка для Тыковки - Светлана Нарватова Страница 38

— Ну ты и решила: что добру пропадать? — прыснул я. — Подберу-ка и оборванца заодно.

Мне стало обидно, что я оказался всего лишь довеском к — смешно сказать — трём орешкам! Трём орешкам для Тыковки.

И теперь я снова её объел.

— Я тебе потом сколько хочешь орешков дам, — пообещал я. — Честное слово!

Но Майя слушать меня не стала.

Или не захотела.

А я снова захотел есть. У меня какая-то прорва желудка образовалась. Я посидел, помялся в надежде, что меня пригласят к столу… Но меня всё не приглашали.

— Сударыня Майя, а можно чем-нибудь перекусить? — наконец спросил я.

Тыковка изобразила страдальческий вид и поинтересовалась:

— Кавалер Яниш, вы что-нибудь ещё, кроме как кушать, умеете? — сделала короткую паузу и добавила: - А, впрочем, да. Не надо то, что кроме.

Она скривилась, явно намекая на вчерашние события. Я, между прочим, к ней со всей душой!

И прочими частями организма.

— Майя, я понимаю, как это выглядит. Здоровенный лоб отбирает последнее у бедной вдовы-спасительницы. Не делай добра, не получишь зла. Но я обещаю, что расплачусь. Правда.

— Дичь в лесу поймаешь, добытчик? — фыркнула она.

Вот охотой я никогда не увлекался. Мне было кого преследовать, кроме несчастных животных. Хотя прямо сейчас я об этом впервые пожалел.

— Боюсь, из дичи я только курицу смогу поймать, — честно признался я.

— Ну иди.

— В смысле: «ну иди»⁈

— Курицу иди лови. Ты же вчера у нас был о-го-го герой! Один боевой костыль чего стоил! Серьёзно, Яниш. В хозяйстве ты бесполезен. Охранник из тебя пока только от слов «рана» и «ох». К батюшке своему ты обращаться трусишь. Что с тебя взять-то? Сделай уже хоть что-нибудь. Курицу поймай.

По мере того как между нами падали её колкие, как репейник, слова, во мне поднималась буря негодования.

На что она надеялась, когда тащила к себебесчувственного оборванца почти на две головы выше неё? Думала, что он будет довольствовать росой с цветов? И сразу, как очнётся, бросится пахать и сеять? Прямо под снег. Да простой человек при таких травмах ещё бы лежал пластом, как селёдка на тарелке. Если бы куда и ходил, так только под себя. А я её уже встречаю-провожаю, - почти всегда, - но, видите ли, недостаточно полезен!

— Ну и поймаю!

— Давай-давай.

Я накинул на плечи тулупчик и решительно направился во двор, опираясь для вида на костыли.

Подумаешь, курицу поймать!

…Очень вкусный суп варил наш повар из курицы. Душистый такой, с травами… А как он её запекал! С золотистой хрустящей корочкой, а внутри мясо было нежным и сочным.

Курица — это хорошо. Я понял: именно курицы и не хватает моему исцеляющемуся организму.

Лучше сразу двух.

Я проглотил слюни и уставился на квочек, деловито копающихся в жухлой траве у сарайки. Выглядели они не так аппетитно, как на блюде, но, надеюсь, Тыковка сумеет справиться с промежуточными стадиями. Я вошёл в загон для живности и докостылял до стены. Рябая курица, ближайшая ко мне, подняла голову и внимательно посмотрела на меня черным глазом. Нога её была деловито подогнута. Как такая туша держится на одной худенькой ножке?

Я, стараясь не делать резких движений, приставил костыли к стене, приподнял руки, растопырив для лучшего захвата пальцы, и сделал резкий выпад в её сторону. Квочка, которую я искренне считал нелетающей птицей, вспорхнула у меня из-под носа с истерическим «ко-ко-ко-ко!» и, подскакивая на бегу, дала дёру.