Голос Кьертании - Яна Летт Страница 38

Тот осклабился:

— К несчастью для тебя – вообще нет.

— Вот как.

— Не стоит строить из себя большого парня, – угрожающе сказал тот, набычась. – Я видал, каким смелым ты был на наших улицах…

Унельм почувствовал, что выходит из себя.

Комната провоняла Нижним городом – гнилью, несвежей одеждой, немытым телом. Вряд ли Ульм сможет лечь в эту постель, даже когда Крыса уйдёт.

Он не мог заставить себя бояться этого человека. Вспоминая Тосси, он испытывал к Крысе только презрение.

Сорту тоже били в детстве – и, зная об этом, видя тёмные следы на её руках, в очередной раз слыша истории о злокозненной дверце шкафа, он, сам будучи ещё совсем ребёнком, чувствовал бессилие и гнев, как теперь. Но у Сорты была мать, которая любила её, были сёстры, которые начали боготворить её быстрее, чем научились ходить, и были друзья. У Сверчка не было никого на целом свете.

— Тебе есть что сказать или нет? Ещё минута, и я тебя с лестницы спущу. Приду к Веррану сам – а вот ты, может, не дойдёшь. С ногами проблемы будут.

Никогда он не говорил никому ничего подобного, даже в школе. Когда приходилось давать отпор – в основном чтобы защитить Гасси, – Ульм выбирал нападать молча и исподтишка, потому что их всегда было больше.

Каждый раз, когда он вспоминал об этом, шрам на лбу начинал зудеть.

А теперь словно и отец Сорты, и школьные обидчики Гасси воплотились в одном-единственном человеке, и держать себя в руках было всё труднее.

И видимо, Крыса что-то такое тоже почувствовал, потому что, сплюнув, достал из-под полы – Ульм дёрнулся – небольшой, плотно упакованный свёрток.

— Вот, – сказал он совсем иным, деловитым тоном, – посылка. Мы узнали, что ты собрался в маленькое путешествие…

Унельм вздрогнул – неприятно было чувствовать себя у Веррана как на ладони.

— Твой хозяин узнал. Допустим.

Человек Веррана сощурился. Татуировка, изображающая вурра, оскалом мелькнула из-под воротника.

— Нам нужно, чтобы ты передал эту посылку… там, куда направляешься.

— Исключено, – отрезал Унельм, – перед парителем каждый чемодан проверят, всё перетряхнут… – На самом деле он говорил сейчас наугад. Но передача «посылок» за границей? Меньше всего ему хотелось заниматься чем-то подобным под носом у отца Омилии.

— Значит, придумай способ, Фокусник. Есть же, наверное, что-то кроме фокусов в твоей голове? А не придумаешь – Верран тебя прирежет. – Глаза Крысы мстительно сверкнули. – А я…

— Будешь только рад. Да-да, я запомнил. – Ульм умолк, буравя взглядом посылку. – Видимо, спрашивать, что в ней, бесполезно?

Крыса ухмыльнулся:

— Верран сказал: будет сюрприз.

И вряд ли приятный. Что мог владетель Нижнего города передавать через океан? Оружие? Запрещённые препараты?

Одно ясно наверняка: ничего хорошего.

— Не вздумай финтить, Фокусник. Если посылка не дойдёт, Верран узнает. Но если передашь из рук в руки, он сказал, вы в расчёте. Из рук в руки! Запомнил?

Может быть, всё не так плохо? Унельм боялся, что Верран может потребовать от него убить кого-то или подставить отдел, – а здесь какая-то посылка, которую он отдаст «из рук в руки», чтобы потом навсегда забыть о ней.

— Ладно. И кому её надо передать?

— Человека зовут Лио Санпо. Верран велел сказать: на архипелаге его знают как Красного Дракона, а ещё зовут Пятном. Найти его будет нетрудно. Он там, можно сказать, знаменитость. И внешне приметный – половина рожи красная, как лопнувшая кислица.