Земский докторъ. Том 9. Падение - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 4

У самого края платформы валялся опрокинутый бидончик с отскочившей крышкой. Теперь уже — без молока, остатки которого уже вылизывала местная кудлатая собачонка. Порыв налетевшего ветра гнал по платформе желтые фантики от ирисок. Впрочем, не только от ирисок…

— Ой! Кажется, «Мишка косолапый»! — Анюта не полнилась, нагнулась и подобрала фантик. Красивый, зеленовато-голубой, с изображением знаменитой картины Шишкина «Утро в сосновом лесу».

— Копия картины «Утро в сосновом бору», знаменитого художника Шишкина, висела в кабинете управляющего «Товарищества Эйнем»… ну, которых конфеты… — несколько смущенно пояснила девушка. — Вы не думайте, я фантик-то не себе — сестре двоюродной, младшей. Она собирает.

Сказав так, Анюта покраснела и отвернулась. Комсомольцы ведь не должны врать, но… Не рассказывать же про целую тетрадь с наклеенными конфетными фантиками! Неприлично как-то для взрослой девушки, тем паче — комсорга. Ах, какие там были фантики! И «Раковые шейки», и «Гусиные лапки», и даже дореволюционные «Попробуй, отними!» с изображением мальчишки с битой!

— Ну, что вы так смотрите-то? — несколько обиженно протянула девчонка. — Сказала же — младшей сестре.

— Анют… — неожиданно улыбнулся Юра. — У тебя такое платье красивое!

— Правда? — девчоночка смутилась еще больше, но, видно было — похвала ей пришлась по душе. Ну, а для чего еще платье-то надевала?

— Это мне мама сшила…

— Тебе очень идет, правда.

Смущенно спрятав фантик в карман курточки, рядом с комсомольским билетом, девушка посмотрела на большие часы, висевший на фронтоне станционного здания. Часы показывали без четверти двенадцать.

— А во сколько у нас теперь пригородный? — задумчиво протянула Анюта.

Василий покусал губу:

— Кажется, вечером только…

— В семнадцать пятьдесят, по понедельникам и пятницам, — подсказал Юра. — А сегодня — среда. Около полуночи поезд.

— Вот же черт! — Василий покачал головою и выругался. — Целый день тут торчать.

— А чего торчать-то? — неожиданно улыбнулась Аня. — До Зарного всего-то семь верст! Что, не дойдем, что ли? Да к обеду уже и будем. Айда!

Повернувшись, девушка быстро зашагала к вокзальчику, ни секунды не сомневаясь, что парни тот час же пойдут за ней. Ну, так ведь, сказано же — айда!

Напившись воды из зеленого жестяного бака с надписью «Кипяток», ребята на всякий случай глянули расписание, и, разочарованно подав плечами, покинули станцию.

В глянцевом ярко-голубом небе сверкало знойное солнце. Пахло сиренью и клевером. Покрытая желтой пылью узкая улочка станционного поселка вела через луг к синевшему невдалеке лесу. В кустах краснотала пели жаворонки, порхали над лугом желтые лимонницы-бабочки, проносились синекрылые стремительные стрекозы. На опушке, глухо звеня колольчиками-боталами, паслись коровы. Пастушок — парнишка лет десяти — глянув на незнакомых ребят, важно щелкнул бичом. Слева, между дорогой и лесом, виднелась приемистая изба, обитая досками. Рядом с избой стояла угловатая легковая машина светло-зеленого цвета, с поднятым тентом и запасным колесом по левому борту. Вокруг бегали-суетились какие-то люди в белой милицейской форме.

— Эй, парень! Что это там? — подойдя ближе, спросил у пастушка Юра. — Что за суета? Прочему милиция?

— Лавку у нас ограбили, — поправив на голове кепку, пастушок важно подбоченился. — Говорят, ночью еще. Жак там такой замок, что… Шутовый замок!