Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 417

Он закрыл глаза, вспоминая. Чуть приподнял уголки губ:

— Он не меняется последние двадцать лет… Все время, что я его знаю. Странно… Для человека… Впрочем, кто знает. Он… Такие безразличные глаза, в них будто безразличие всего мира… И веки без ресниц. И странно, если какие-то наши, человеческие, дела еще интересуют его… Ему наверняка все равно… Но в День Премноголикования… он приходит и ни разу не опоздал.

Долгое время мы оба слушали дождь.

— Амулет… – Эгерт потер лоб и вздохнул. – Луар добыл Амулет… Который так хотел заполучить Фагирра. Он хранился у декана Луаяна в кабинете… После его смерти Тория перепрятала его, чтобы я, трус, не выдал под пытками… И сама… не сказала… ему. Когда подошла Осада… мы отдали медальон. Отдали Скитальцу, потому что он, мы знали, сохранит его… Значит, Луар виделся со Скитальцем. Значит, тот отдал ему медальон. Значит, Луар – действительно Прорицатель…

Эта мысль приходила мне в голову и раньше – но только произнесенная Эгертом вслух, она окончательно превратилась из бреда в приговор.

— Ну и что теперь? – спросила я шепотом. – Он… Мне кажется, он что-то задумал. Он решил – раз все твердят мне, что я сын Фагирры, то я сделаюсь-таки его сыном… Что же теперь, господин Эгерт?

Он улыбнулся:

— Девочка, я-то уж точно не маг… И я не умею поворачивать время вспять. Чего же ты хочешь?

Я собралась с духом:

— Я хочу, чтобы вы вернулись. Я хочу, чтобы вы нашли Луара… И чтобы вы попросили прощения у госпожи… у Тории. Ей… плохо.

— Так ты ничего не поняла, – сказал он тоскливо. – По-твоему, срубленное дерево достаточно приставить к пеньку и оно зацветет…

И тогда я озлилась. Здравый смысл успел испуганно пискнуть «не надо», но злость уже ударила мне в лицо, снова залив его краской.

— Вы… Да вы просто… Вы бросили раненого человека. Может быть, смертельно раненного. Вы лелеете свою боль… А их вы обрекли… на еще худшее одиночество. И не ищите, нет вам оправдания… Зачем вы оставили Торию, и как раз тогда, когда должны бы…

— Замолчи, – сказал он холодно, и в голосе его скользнуло нечто, от чего слова присохли к моему языку. Я забылась-таки. Забыла, с кем говорю. Кого поучаю. Упаси меня небо связываться с полковником Соллем.

Я втянула голову в плечи, глядя в пол и устало думая, что вот он, конец моей миссии, которая позорно провалилась, и теперь предстоит обратный путь с «пшаканьем», дождем и холодными ночами, и вместо Луара меня встретит молодой Фагирра, и тогда останется только молча уйти с его дороги…

За окном наступили сумерки. В полумраке комнаты я видела только неподвижный Эгертов силуэт; так прошел, наверное, целый час. Он сидел как камень – а я не решалась встать и уйти.

— А как же твой театр? – вдруг спросил он негромко. – Я его не представляю… без тебя.

У меня перехватило горло. Я не ответила.

— Из-за Луара? – спросил он все так же тихо.

Я кивнула, надеясь, что в темноте он не разглядит моего кивка. Но он разглядел.

— Навсегда?

— Господин Эгерт, – сказала я шепотом, – я пойду, наверное. Простите… Я пойду.

Он поднялся, подошел к столу и зажег свечу. Сначала осветились ладони в паутине теней, а потом и лицо – удивительно спокойное, даже бесстрастное; я вскочила, одергивая юбку:

— Так я пойду, да?

— Сядь, – проронил он, не оборачиваясь.