Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 419

— Э… Малыш, кто?

Мальчик кивнул на Луара. Пекарь удивленно уставился на незнакомого юношу:

— Э-э… Прошу прощения, молодой человек… Тесто подошло, тесто ждать не будет… Чем, собственно…

Наитие мягко толкнуло Луара в затылок.

— Здравствуйте, служитель Трактан, – сказал он шепотом и целую минуту смотрел потом, как горячая краска сходит с лица пекаря, как это лицо делается белым, будто сахар.

Постоянная покупательница ушла, унося полную корзинку, и мальчик тоже уставился на деда с удивлением и беспокойством. Луар ждал; наконец пекарь схватил воздух ртом, как пойманная рыбина.

— Я…

— Я вам не враг, – холодно заверил Луар. – Однако хочу поговорить.

Пекарь нервно потер руки о передник. Потом снова потер, будто желая смыть с них нечто постыдное и гадкое. Спохватился, оглядел лавку, что-то невнятно пробормотал мальчишке и кивнул Луару:

— Да… Э-э… Пойдемте…

Узкий темный коридор наполнен был густым аппетитным запахом хлеба. Над краем большого чана поднималось, как подушка, белое сдобное тесто. Пекарь остановился, не зная, по-видимому, куда же дальше идти. Снова вытер руки о передник.

— Откуда вы…

— Не важно, – оборвал его Луар. – Хотя… Посмотрите на меня внимательнее.

Пекарь напряженно сощурился, приблизив слезящиеся глаза к самому Луаровому лицу. В коридоре было сумрачно, и потому прошла целая минута, прежде чем пекарь вздрогнул и отшатнулся. На лбу его бусинками выступил пот; Луар испытал нечто вроде разочарования: оказывается, все это время он втайне надеялся, что бывший служитель Трактан не узнает его.

— Вы… кто? – через силу выдавил Трактан.

— Я его сын, – сообщил Луар равнодушно. – У меня к вам несколько вопросов.

Пекарь сгорбился. Передник в его руках давно уже превратился в серый грязный комок, нервно переходящий из ладони в ладонь.

— Я… думал… что никогда больше… Я пожилой человек, у меня семья… У меня дети, внуки… Я давно сменил имя… Я думал, что все кончено… В чем же моя вина…

— Я вас не виню.

Пекарь передернулся:

— Все эти годы… Да, я уцелел… Хоть я и ходил с заступом… Туда, к холму… Я не ведал, что творил… Я думал, что Лаш…

Он зажал себе рот и в ужасе огляделся по сторонам; из лавки доносился приветливый голос мальчика, беседующего с покупателем.

— Кто отдал приказ? – вкрадчиво спросил Луар. – Кто отдал приказ раскапывать холм? Магистр? Или Фагирра?

Пекарь затрясся всем телом:

— Не было приказа… Была воля Лаш. Я… меня не допустили к тайнам… Я не был посвященным… Зачем вам это надо?!

— А ведь погибло столько народу, – проговорил Луар задумчиво.

Пекарь снова огляделся, умоляюще заломил руки:

— Послушайте… Уходите… Я ничего не знаю, я хотел забыть… Я не виновен, понимаете? Там, в Башне, тоже умирали… И я мог умереть, но небу было угодно, чтобы я выжил… Мои внуки… не знают… Кто вы такой, чтобы приходить сюда и… Кто вы такой, чтобы…

Он запнулся. Луар сухо усмехнулся:

— Я его сын, помните?

Пекарь съежился, будто пузырь, из которого выпустили воздух. Прошептал умоляюще:

— Уходите. Я… ничего не знаю.

Луар постоял, разглядывая враз постаревшее, серое морщинистое лицо; потом вздохнул, попрощался и вышел прочь, кивнув от двери удивленному мальчику.

Неспешно блуждая по улицам, он не успел еще добраться до дому, когда тяжелое тело пекаря закачалось в запертой кладовке на коротком сыромятном ремешке.