Полуночный охотник - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 42

Одним словом, когда нойда на закате пришел к дому кузнеца, у ворот волновалась крикливая и очень недоброжелательная толпа. Кузнец и его жена пытались переругиваться с незваными гостями через забор. Призывали оставить в покое больную девицу, клялись всеми богами, что несчастья вот-вот прекратятся…

— А вот и колдун! – радостно закричала Елица, выглядывая поверх калитки. – Идет спаситель наш! Упырю путь покажет, и дочка поправится!

— А-а! – раздались крики. – Так, значит, есть упырь?!

— Где?!

— На кладбище, где ж еще?

— Айда на кладбище! Колья осиновые берите!

Нойда тяжело вздохнул.

— Какой дорогой скоморохи ушли? – громко спросил он, обращаясь к закрытым воротам.

— Тут одна дорога, люди покажут, – мрачно отозвался со двора кузнец.

— А вон та, по которой мы давеча ходили! – крикнула Елица. – Как раз мимо кладбища да в лес!

— Пусть колдун идет впереди, – предложил кто-то, – а мы уж за ним. Поможем упыря одолеть!

— Или поглядим, как колдун с ним расправится…

Нойда окинул толпу унылым взглядом и попросил:

— Хоть под руку не лезьте.

«Не беспокойся, – тут же отозвался из колотушки Вархо. – Мертвеца увидят, сразу и разбегутся».

Закат догорал над лесом, мирно розовела березовая роща на холме. Дальше, в лесистой ложбине, куда уводила дорога, было уже темным-темно.

Начальный порыв деревенских жителей угасал. Когда нойда проходил мимо кладбища, его сопровождали только самые стойкие. Прочие отвалились, едва вдалеке замаячили травянистые холмы жальника. Видно, рассудили, что и так будет все видно. Ну, или хотя бы слышно.

Нойда невозмутимо шагал дальше. Жальник остался по левую руку, дорога приближалась к опушке. Там отстали уже и самые смелые. Когда с двух сторон потянулись косматые ели, а впереди сгустился кромешный мрак, саами с удовлетворением понял, что наконец остался один. Он остановился, глубоко вздохнул и застегнул шаманский пояс.

Тьма тут же будто ожила, уставилась на шамана десятками глаз. Зашевелились среди ветвей и под корнями лесные сайво. В нос, словно тяжелым кулаком, ударил запах разрытой земли и плесени…

Нойда поморщился. За это он и не любил пояс – снасть путную, но обоюдоострую.

«Бедняга Витко, – подумалось ему. – Недалеко же ты ушел со своими скоморохами…»

— Эй, колдун, – послышались испуганные голоса сзади, – чего встал? Увидел что-то?

Нойда оглянулся, посмотрел на отставших помощничков.

— Я-то увидел…

— Упырь! – раздались вопли. – Упырь напал на колдуна!

Деревенских как ветром сдуло. Нойда усмехнулся и пошел дальше. Навстречу тому, кто брел по дороге. Медленно и с таким трудом, словно земля держала его за ноги.

Через пару дюжин шагов они встретились.

— Ты зачем вылез? – тихо спросил нойда. – Пойдем, отведу на кладбище. Тут недалеко…

Витко провел в земле почти целый год. На то, что от него осталось, невозможно было смотреть без содрогания. Запах тлена, усиленный шаманским поясом, был невыносим. Однако нойда глядел на мертвеца лишь с глубокой жалостью. Нечасто ему попадалась нежить, совершенно ничем не заслужившая подобной судьбы.

— Пусть она перестанет звать, – прошелестел мертвец. – Пусть мучить оставит…

— Она перестанет, – раздался вдруг звучный голос позади.

Нойда резко обернулся и увидел Зоряну.

— Ты что здесь делаешь?! – возмущенно спросил он.