Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 483

Он покачал головой:

— Нет… Спасибо. Я сейчас уйду – только отдохну вот…

Она кивнула и скрылась в доме – а ведь он «отдыхает» уже не один час, она не могла не заметить… Впрочем, все равно. До вечера есть время, и можно спокойно прислониться к стволу, прикрыть глаза и хорошенько повспоминать…

И слушать голоса ее правнуков. Той единственной женщины, которая…

Сухой смешок внутри головы. И сразу же – тяжелый взгляд.

(Ты мог бы обладать ею. Ты дурак, ты сам так выбрал.)

Старик решил не отвечать – ребятишки увидят, что он разговаривает сам с собой, и испугаются.

(Теперь ты видишь, что кругом проиграл. Ну как, дать тебе последнюю попытку? Откроешь мне Дверь? Впустишь?)

— Чего ради? – спросил он шепотом. – Что ты можешь мне предложить? Мне уже ничего не нужно…

Смешок.

(Ах да. Ты сам себе господин… Тебе не нужно – и ты не нужен, Руал. Новый Привратник скоро встанет у Двери.)

Долговязая девчонка гонялась по двору за своим братом – тот отобрал у нее… что-то отобрал. Наверное, ленту.

— Как же так? – спросил он, едва шевеля губами. – Тебе ведь нужен маг, лишенный могущества? Маг и не-маг? Я?

Тот, кто смотрел на него из бездны, хохотнул.

(Ты не нужен.)

— Зачем же ты говоришь со мной? – удивился Руал.

Девчонка наконец настигла обидчика и повалила его на землю, пытаясь выдернуть из кулака ярко-зеленый атласный лоскуток. Пухлый пацаненок, наблюдающий за свалкой, задумчиво подобрал валяющуюся в траве падалицу. Вытер о полу, задумчиво укусил, скорчил кислую гримасу; запустил яблоком в дерущихся, норовя попасть в брата.

(Ты – мой родич, Руал. Я ненавижу тебя – но ты один меня слышишь. Все, что есть у тебя сегодня, – мой подарок.)

— У меня ничего нет, – Руал пожал плечами.

(Твоя долгая жизнь. Твоя сила. Все это – я. Ты несешь меня, ты отягощен мною, как самый светлый день бывает отягощен предстоящей ночью.)

Ему вдруг сделалось холодно. От сырой земли потянуло гнилым, промозглым ветерком.

— То, что ты несешь этому миру, – спросил он медленно, – это ночь?

(Ночь – сейчас.)

Руал передернулся от чужого страстного напора, проникшего в его сознание вместе с этими словами.

(Ночь – сейчас. Будет день. Ты глуп. Ты боишься… Кто боится темноты, тот никогда не поймет света. Что выиграли живущие от того, что ты не впустил меня? Что отказал мне и обманул мои надежды? Что выиграл ты сам? Эта твоя жизнь… Ты муравей, ползущий по яблоку. Я познаю вечность, думает букашка. Яблоко круглое… бесконечный путь. Ты бесконечно ничтожен и бесконечно велик, потому что несешь частицу меня.)

— Ты нескромен, Пришедший Извне.

Смешок.

(Мы скоро увидимся, Руал. Увидимся воочию.)

Его снова передернуло. И тело его, и разум помнили пережитый когда-то ужас.

(Не бойся. Просто будь готов.)

Девчонка наконец-то отвоевала свою ленточку; давешние противники теперь мирно договаривались о правилах метания костяной биты. Пухлый мальчишка начертил в пыли кривую линию; совсем маленький пацаненок сосал палец, наблюдая, как сестра его втыкает в землю длинные тонкие щепки.

Руал пересилил себя. Поинтересовался с усмешкой:

— А что же твой Привратник?

(Да. Да. Он скоро созреет. От него отвернулись, его предали, его прокляли… Как когда-то тебя.)

— Ты ищешь отторгнутых, – пробормотал он раздумчиво. – Тебе нужны озлобленные…